Но фельдфебель не до конца понимал ход его мыслей. Ну скажите на милость, какая была необходимость в том, чтобы, сделав изрядный крюк, забрать из полевого лагеря какого-то русского пленного? И ладно бы этот пленный был из состава разгромленных диверсантов. Нет, выдернули первого попавшегося. При всем уважении к офицеру Ашке сильно сомневался в том, что эта мера позволит им успешнее выполнить поставленную задачу.

* * *Приподнимаюсь на локтях и внимательно осматриваю местность впереди. Места знакомые, не так давно я здесь проходил. Но лишний раз приглядеться не помешает.

Куда-то же делись эти немцы из засады! Сколько смотрим за их рощицей, ни один патруль оттуда не вышел. А в прошлый раз ходили регулярно. И посты меняли. Вот уж чего-чего, а в то, что немецкий офицер позабыл выслать смену на передовой пост, не поверю ни единой секунды. Значит, нет там немцев, ушли.

Почему ушли? Что послужило тому причиной? Следов боя поблизости мы не заметили. Стало быть, их никто не мог спугнуть. Тем не менее засадников на прежнем месте нет. Неужто наше упрямство по отношению к складу до такой степени напугало фрицев, что они стянули к нему абсолютно всех своих солдат? Теоретически да, такая мысль имеет право на существование.

Но на практике приступы массового идиотизма встречаются все-таки гораздо реже."

"Так ничего и не углядев, даю команду ребятам осторожно выдвигаться вперед. Густого леса здесь нет, перелески сменяются прогалинами, и мы передвигаемся короткими перебежками от одного укрытия к другому. Пока все получается более-менее нормально. Мы не находим ничьих следов, и никто не окликает нас из густого кустарника. Таким макаром проскакиваем около километра.

Задерживаемся на опушке рощицы и еще раз осматриваемся. Где-то тут, совсем рядышком, будет то самое поле боя, через которое я недавно проходил. По идее, и Малашенко с бойцами должен был проходить где-то здесь.

Какой-то звук достигает наших ушей… еле заметный, на пределе слышимости.

Что это?

Не металл. И не какое-то постукивание – это вообще не то.

Голос!

Точно, голос.

Это человек!

И между прочим, не какой-то там абстрактный человек – это русский.

Во всяком случае, некоторые слова даже можно попытаться разобрать.

Правда, это не очень хорошо выходит. Сколько ни прислушиваюсь, так ничего толком понять и не могу: слишком далеко он находится от нас.

Осторожно сворачиваем на голос. Идти пришлось совсем недалеко, менее полусотни метров. Чуть приподнявшись по склону холма, мы все разом останавливаемся.

Это действительно русский. Более того, это наш солдат. Из земли косо торчит вкопанная деревяшка с крестообразной перекладиной. И на ней на манер римского раба распят наш боец. Видно, как по его ладоням стекают струйки крови.