Волны рождались у самого горизонта маленькими петушиными гребешками, которые внезапно выныривали из глубины вод. Словно играя, гребешки то соединялись, то отталкивались друг от друга, превращаясь в крутые белые завитки. Но по мере приближения к берегу океан начинал бунтовать, волноваться, шуметь и уже у самых скал с размаху рассыпался мириадами брызг.

Обзор с веранды открывался потрясающий. Сразу после свадьбы Тесса лично выбрала этот особняк на берегу океана, который продавала голливудская дива с обвислыми щеками и непомерно раздутыми губами – следствием силиконовой истерии.

Когда она в первый раз легко взбежала по пологим мраморным ступеням, сердце колотилось как сумасшедшее. А теперь все обрыдло.

С тех пор как сюда зачастил Гомер, вид океана перестал навевать спокойствие.

Взболтав бокал с шерри, Тесса осушила его одним глотком и прислушалась к тяжелым шагам за спиной. Она думала, что сумеет привыкнуть, приспособиться, но в ожидании прикосновений руки Гомера тело становилось каменным, и сколько Тесса себя ни уговаривала – не могла справиться с физическим отвращением к мужу.

– Тесса, сладкая, на сегодня тебе уже хватит.

Гомер выхватил из ее рук пузатый бокал с остатками шерри и поставил его на столик подальше от кресла.

От ненависти у Тессы свело скулы, и в голову ударила тяжелая, темная ярость, которую с каждым днем становилось все сложнее сдерживать. Оказывается, гнев – это как нести в руках горящий уголь: прежде всего, он сжигает тебя самого.

Назло Гомеру она схватила бутылку и отхлебнула из горлышка.

– Сколько раз я просила тебя не называть меня сладкой!

Тяжелая бутылка удобно лежала в руке, словно оружие, готовое для удара.

Тесса прижала холодное стекло ко лбу, стараясь избавиться от пульсирующей мысли, что, пока она сгорает от ненависти, Филипп в это время купается в любви и нежности той рыжей девки, которая поселилась в его доме. Недолго же он горевал из-за расстроившейся свадьбы.

И все проклятый рисунок Модильяни!

Потянувшись всем телом, она наполнила шерри пустой бокал и дерзко вытянула губы трубочкой. Гомера передернуло, и Тесса зло прищурилась. Если посмотреть на Гомера долгим взглядом снизу вверх, то его лицо кажется еще отвратительнее, чем в действительности, но если как следует выпить, то к черту Гомера! В конце концов, он дал ей то, о чем мечталось с юности: деньги, уверенность, дом с прислугой, который теперь хочется взорвать вместе с Гомером.

– Тесса, я просил тебя не напиваться, – звук голоса Гомера резал пространство, как перфоратор, не давая ни секунды покоя.

Медленно наливаясь темной кровью, Тесса нетвердо поднялась на ноги. Перед глазами качались стены, Гомер, океан за стеклянной перегородкой.

Ей стало не хватать воздуха.