Вспоминать пережитое она не любила, потому что вслед за тяжелыми мыслями обычно накатывал сухой кашель, от которого сердце колотилось гулко и пусто.

Чтобы отвлечься, Мария попробовала напеть несколько тактов польского марша, сбилась и ожесточенно закрутила руль, перестраиваясь в левый ряд. Убежать от дум не получалось, и перед глазами снова встал осенний день и чернявая девочка в затрапезном платье из яркого бархата. Мария катила коляску с Филиппом, и по каким-то неуловимым признакам сразу признала в девчонке соотечественницу. Нашарив в кошельке несколько франков, она протянула их побирушке и спросила:

– Ты полька?

Еле уловимым жестом шевельнув пальцами, девочка мгновенно спрятала деньги и согласно кивнула:

– Полька.

Давай погадаю.

Цыганские глаза девочки смотрели странно пронизывающе, словно дуновение холодного ветра. И почему только она разрешила погадать себе? Зачем человеку хочется заглянуть в свое будущее? Не эта ли беда постигла любопытную Еву?

Оторвав руку от руля, Мария потерла висок, почувствовав под пальцами биение пульса.

От той груды несчастий, которые ей посулила девчонка, она до сих пор впадала в ужас.

Маленькая цыганка говорила ей по-польски, цепко держа рукой за запястье:

– У твоего мужа есть другая женщина и скоро родится другой ребенок. В десять лет твой сын оглохнет, а тебе придется скитаться из дома в дом.

«Нет, я не должна это слушать, она говорит глупости», – твердила себе Мария, но не уходила, словно какой-то бес удерживал ее на месте.

Домой она пришла бледная, измученная, без копейки денег и целый день лежала, отвернувшись лицом к стене. В голове ворочались черные мысли, наслаивая одни события на другие. Оказалось, что очень страшно постоянно думать о будущем.

Ум понимал, что жизнь складывается благополучно: любящий муж, чудесный ребенок, прекрасные свекровь и свекор, но мысли: «а что будет, если…» теребили и не давали покоя.

Подтачивая здоровье и силы, страх раскачивал ее сознание, пока однажды Мария вдруг не начала кашлять и задыхаться. Теперь она знает: когда из души исчезает вера, то там селятся страх и уныние, которые можно выгнать лишь покаянием, смирением и молитвой.

Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы[2], – сказал Христос в Нагорной проповеди.

Телефонный звонок от Игнатия вытолкнул Марию из воспоминаний, и когда она взяла трубку, голос звучал тепло и ровно:"

"– Да, Игнат, я успеваю, не беспокойся, все будет хорошо. Главное, расскажи Филиппу о Модильяни, мне кажется, это важно.

Лос-Анджелес, 2014 год

И снова Америка. С сумкой в руке Филипп медленно прошел вдоль искрящегося бульвара. Опутанные гирляндами деревья с голубыми лампочками превращали город в голубой сад.