Тут главное не слова, а интонация.

Взяв полотенце, она медленно вытерла руки и вышла из-за кухонной стойки.

Девица притихла и стала отступать назад, к креслу, пока не уткнулась в него ногами и села.

С тихим бешенством Аглая сказала по-русски, больше для себя, чем для приезжей истерички:

– Даже если Филипп три раза твой, то это не значит, что надо устраивать базар! Сиди здесь и жди его. А я пока соберу вещи, чтоб не мешать вашей семейной сцене.

* * *Собирать вещи – слишком громко сказано. Всего вещей было кот наплакал. Аглая вытряхнула на кровать содержимое полиэтиленового пакета и выбрала из жалкой кучки шариковую ручку.

Стопки бумаги для принтера в доме Филиппа лежали везде. Согнув лист пополам в виде открытки, Аглая нарисовала на нем солнышко и подписала: «Спасибо за гостеприимство! Не забывай в течение недели перемешивать капусту, иначе она не просолится, а закиснет. А.».

Вроде бы все.

Она обвела глазами пространство комнаты, с которой успела сродниться: белый комод, кровать под пестрым стеганым покрывалом, узкий столик, заваленный книгами, и несколько полок. На стене – икона святого Игнатия и связка старых ключей.

Филипп объяснил, что это ключи от петербургской квартиры прадеда Игнатия и дедушки Юры.

Аглая не смогла бы толком объяснить, кто ее толкнул под руку, но она достала свои ключи, отсоединила от них запасной ключ и повесила его на старинную связку. От ласкового взгляда святого Игнатия в душе растопилась корочка льда и побежала по жилам горячим ручейком.

Ну, вроде все! Спасибо этому дому, идем к другому. Выходить через гостиную, где окопалась эта нахалка, Аглае не хотелось. Взгляд упал на дерево под окном. Распахнув окно, она оценила крепость ствола старой вишни.

В темной листве красные ягоды вспыхивали огоньками. Чтобы дотянуться до крайней ветки, пришлось проявить чудеса ловкости. Балансируя на краю подоконника, Аглая уперлась ногой в толстый сук и быстро перелезла на дерево. По глазам хлестнули гибкие ветки. В ожидании падения, дыхание на мгновение пресеклось. Но она удержалась. Спускаться мешали задравшаяся наверх юбка и волосы, которые зацепились за сучок. Она мотнула головой, попутно расцарапав лоб об обломанную ветку. Полиэтиленовый мешок с вещами оттягивал локоть и мешал движению. Надо было сбросить его на землю. «Хорошая мысля приходит опосля».

Закусив губу, Аглая нащупала пяткой нижнюю ветку.

– Аглая, что ты там делаешь?

Голос Филиппа прозвучал так неожиданно, что она едва не сорвалась. Аглая вздрогнула. Сквозь густую листву фигура Филиппа виделась покрытой бликами света и тени.

Выражение его лица отображало крайнее изумление.

– Я… это… – во время секундного оцепенения мозг бешено подыскивал вариант ответа, и она выпалила: – Вишни собираю.