Мужские пальцы тут же пользуются возможностью. Я чувствую прикосновения на внутренней стороне бедер.

– Можно я тоже тебя потрогаю? – Спрашиваю, пересиливая ужасное волнение.

Спокойное:

– Можно, – в ответ кажется личным триумфом. Я прижимаюсь пальцами к мужской шее. Обвожу подбородок. Трогаю губы. ""Случайно"" ещё сильнее расслабляю ноги и чувствую прикосновение именно там.

– Больно сейчас? – Андрей ведет с нажимом, раскрывает половые губы. Не входит, а поднимается выше. Ненавязчиво ласкает губы. Круговыми движениями стимулирует клитор. Мое тело снова отзывается дрожью. Ему страшно. Мне страшно. Но нам и хочется.

Я могу сказать «больно» и все кончится. Но я не хочу ему врать. А себя лишать удовольствия.

– Нет. Не больно.

Прикрываю глаза и стараюсь замедлить дыхание. Сквозь подрагивающие ресницы вижу, как мужской взгляд скатывается по моему телу вслед за рукой.

– Тогда расслабься. Я осторожно.

Я киваю и медленно увожу колено в сторону, чувствуя, как он наклоняется и касается губами моей шеи, а внизу пальцы не столько исследуют мое тело, сколько обманчиво-нежно учат его быстро и ярко кончать.

***

Когда Андрей собирал свои вещи, я следила за ним с кровати. Казалось, ему даже не интересно, сплю я или нет. А мне очень интересно было провожать его по комнате. Запечатлять в памяти моменты и движения. Выверенные и какие-то… Неповторимо мужественные.

Я сама не заметила, как уснула, а проснулась из-за поцелуев на теле. В четыре утра, перед выездом, мы попробовали ещё раз. Это был второй в моей жизни полноценный болезненно-сладкий половой акт. Со счастливым концом.

Он закрепил в моей голове уверенность, что секс – это правда прекрасно.

Я была не настолько скована, как впервые. Члену Андрея во мне опять было тесно, но мне под его весом, с ощущением трения кожи о кожу, – хорошо-хорошо. До стыдного.

Мне и сейчас хорошо. В животе сонно порхают счастливые бабочки. Колени приходится стискивать, когда накатывают воспоминания.

Но ночь кончена. Я снова сижу в красивом черном Мерседесе со светлым кожаным салоном. А в багажнике лежит депутатский чемодан.

Он уезжает.

Я возвращаюсь.

Наша история заканчивается.

– Вот тут сверни.

Прошу негромко, потому что любые слова в пропитанном тишиной и спокойствием салоне звучат раздражителем, и тут же слышу мягкие щелчки поворота.

Андрей сворачивает в самый безопасный, на мой вкус, переулок на окраине Меланфии и замедляется.

Машина катится практически по инерции, а я осознаю, что увлекательное путешествие подходит к концу.

Мне пора возвращаться в свою жизнь, закончить подготовку к побегу-поступлению и смело шагнуть в неизвестность пути к своей будущей славе.

Мерседес останавливается, но мотор Андрей не глушит."

"Я могла бы выскочить, даже не прощаясь, но не хочу так. Он хороший.