– Быть посему, – согласился Благово. – Шереметевский появится с минуты на минуту. Бери его в охапку и дуйте в Измайловский полк.

Покойный держал пивное заведение в доме Эйлер, в Четвертой роте. Портерная на правах трактира помещалась во дворе, в первом этаже флигеля. Осташков снимал квартиру этажом выше. В ней, помимо утопленника, были прописаны его сожительница Пелагея Кончикова и младший брат хозяина Иван. Когда сыщики явились на место, они первым делом допросили брата.

Иван Осташков оказался рыхлым парнем лет двадцати пяти, с глупым румяным лицом.

В ходе короткого разговора стало ясно, что недалекий наследник сам не рад обрушившемуся на него счастью. Командовать портерной он не мог из-за нехватки умственных способностей. На вопрос сыщиков, что новый владелец собирается делать с пивной, Иван ответил:

– Продам.

– А что так? Мало доходу приносит?

– Так эта… буфетчик говорит, что да. Место, говорит, неудобное. Люди вот и не идут.

– А при старшем брате шли?

– Так эта… не знаю. Буфетчика надобно спросить, он лучше скажет.

– Кому хочешь продать? Покупатель уже есть?

Иван и тут сослался на буфетчика.

Сыщики переглянулись – обоих посетила одна и та же догадка.

– Пошли к нему. Как зовут благодетеля?

– Он и взаправду тово… всю работу ведает. Без него как без рук. Я, признаться, в дело-то и не суюсь. Вот продаст Парамон Антонович заведение, положу деньги в ссудную кассу и заживу вольно.

– Это Парамон Антонович тебе такую перспективу обрисовал?

– Ага, – осклабился наследник. – Я тово… птиц люблю слушать. Особливо канареек. Как получу деньги, сразу пойду в гостиницу «Старая Рига» в Новом переулке. Там один немец торгует канареек из Андреасберга.

Лучшие в мире! Куплю и наслаждение стану получать.

Сложное название иностранного города малохольный Иван выдал без запинки. Видимо, в птицах он действительно разбирался, а остальное его мало интересовало. Пока сыщики шли в портерную, он успел им рассказать, что покупатель уже найден и сулит дать три с половиной тысячи. На канареек хватит!

Шереметевский, услышав это, остановился и ухватил Осташкова за грудки:"

"– Три с половиной за весь трактир? А не мало?

Тот захлопал бараньими глазами:

– Дядя Парамон говорит – больше никто не даст.

– Понятно.

Портерная на правах трактира оказалась никого не хуже. Просторный общий зал, чистая половина, скатерти на столах и оркестрион в углу. В третьей комнате какие-то мастеровые катали шары. Посетителей, несмотря на ранний час, было много. Сыщики профессионально оценили публику и сошлись во мнении, что это не уголовный притон, куда ходят одни фартовые. Среди любителей пива выделялись измайловцы, притом не только унтера, но даже и рядовые.