Мужчина, на вид тридцать восемь – сорок лет, без документов. Волосы на голове русые, борода острижена, небольшие усы. Одет в ситцевую с красными крапинами рубашку, черный суконный рваный пиджак, черного драпа штаны без подштанников, босой, на ногах холщовые портянки, подпоясан вязаным кушаком. Не наш?

– Нет, разумеется, – уверенно ответил действительный статский. – Что с такого возьмешь? Рваный пиджак, даже подштанников не нажил. Голодранец. Вполне могу допустить, что его толкнули в Неву за-ради сапог. Но нам он не интересен. Валяй дальше.

Алексей продолжил:

– Утопленник из Таракановки чуть побогаче будет.

Двадцать пять лет или около того. Борода, ранняя залысина… Одет в доместиковые подштанники, черные триковые брюки с полосками, черный суконный жилет, коленкоровую белую рубаху с приставными воротником и манжетами. На ногах кожаные ботинки с резиновыми калошами. Козырный парень, и подштанники имеет, и даже манжеты!

– Уже лучше, – одобрил Павел Афанасьевич. – Но меня смущают калоши.

– Почему их не сняли? – сообразил помощник.

– Именно. Будь он жертвой ограбления, калоши непременно бы умыкнули.

Вещь дорогая, престижная. А что нашли в карманах покойного?

– Ключ от внутреннего замка, перочинный ножик и две монеты по четверти копейки. А также два билета на обеды в кухмистерской де Троа, завернутые в клеенку – потому и не размокли.

– И все? – удивился Благово.

– Нет, еще английский холст против ревматизма.

– Простой или двойной силы?

– Тут не сказано, Павел Афанасьевич.

Уже год в аптечном магазине Герхмана на Казанской, 37, продавали особый английский холст, якобы помогающий от ревматизма, боли в суставах, ломоты в чреслах, колотья в боку и рожи.

Сверток простого холста шел за рубль, двойной силы против тяжелых страданий – за два рубля. Благово, давно мучившийся ревматизмом, никак не мог решиться на такой расход и присматривался к удивительному средству. Особенно его смущали благодарственные письма, которые предъявляли публике в магазине. Их будто бы написали высокопоставленные особы и военные, получившие хвори в последнюю кампанию и не нашедшие помощи ни в Теплице, ни в Карлсбаде. Уж так это смахивало на мошенничество!

Вице-директор побарабанил пальцами по столу и кивнул:

– Оставляем владельца холста в сильном подозрении и переходим к третьему утопленнику.

Там, помнится, даже есть паспорт?

– Точно так, Павел Афанасьевич. Третий самый богатый. Всплыл в Крюковом канале под Старо-Никольским мостом. Если верить плакатному паспорту[83],что найден в кармане, зовут его Архип Дорофеев Осташков. Крестьянин Ярославской губернии Рыбинского уезда Панфиловской волости деревни Патыпкиной.