Тебе не тошно год за годом наблюдать эту дрянь и помалкивать?

– Ну, тошно. Однако изменить «гнусную традицию» нам никто не даст, Павел Афанасьевич. Крепка она, и ей сто лет. Кому нужна правда?

– Обывателям, жителям столицы. Есть разбойничьи шайки, они льют кровь. По молчаливому с ними сговору наружная полиция смотрит в другую сторону. Сыскная молчит. Все шито-крыто, душегубы довольны, Грессер со своими орлами – тоже. Но кровь? Ее куда списать?

– На несчастный случай, – буркнул Алексей, которого речь шефа не впечатлила. Тот заметил это и спросил:

– Думаешь, я глупый романтик, который ищет приключений?

– Да.

– И не станешь мне помогать?

Коллежский асессор повторил свои аргументы:

– Никто не даст, никто. Министр? Испугается скандала. Градоначальник? Тем более. Ведь если вы докажете, к примеру, что за зиму в столице зарезали пятнадцать человек, а полиция их смерть скрыла, что будет? Головы полетят! И не только участковых приставов, но и полицмейстеров, и даже выше. Тех же самых Путилина с Грессером.

– Есть человек, который с удовольствием поставит подножку Грессеру, – осторожно возразил вице-директор.

Алексей сразу догадался:

– Да, у них с Плеве давняя распря. Хм… Вы полагаете?

– Уверен. Надо провокировать, получить у Вячеслава Константиновича команду на выборочное дознание. А? Как тебе моя мыслишка?

Тайный советник Плеве, директор Департамента полиции и начальник обоих сыщиков, недолюбливал столичного градоначальника. Умный, чрезвычайно трудолюбивый, Вячеслав Константинович имел большие амбиции. Пост министра внутренних дел уже сейчас был ему вполне по плечу. Но, как водится в «ингерманландском болоте»[82], на столь завидное кресло имелись и другие желающие.

Грессер неизвестно чем, но глянулся государю. Даже сам граф Дмитрий Андреевич Толстой, шеф МВД и еще один царский любимчик, старался не связываться с Петром Аполлоновичем. А тут какой-то вице-директор строит козни… Однако Плеве – сильный союзник. Кроме того, он мог отдать нужный сыщикам приказ в пределах своих служебных полномочий. Надо было лишь убедить его в необходимости такого дознания."

"Оказалось, хитрый Благово все уже продумал. Он изложил Лыкову свой замысел. Из десятков утопленников нужно выбрать того, кто похож на жертву умышленного преступления.

То есть требуется корыстный мотив. Кроме того, покойный должен быть с виду «честным» утопленником.

Тут Алексей не понял и потребовал объяснений. Павел Афанасьевич терпеливо предложил:

– Давай возьмем рапорт происшествий и вчитаемся в него в поисках корыстного умысла. Ну, бери, оглашай кандидатов. Хоть из вчерашней сводки.

Лыков разгладил рапорт:

– Так. Трое, вы говорите? Начнем с начала. С того, которого выловили возле пристани миноносок.