Если Тягунов не врет… А какой ему смысл врать, какая выгода? Это что же получается? Что господин Липунов, свою пусть и невенчанную супружницу, как явствует из материалов Третьего отделения, ревновавший к каждому столбу, вдруг положил в постель к князю и закрывает глаза на происходящее? Ничего непонятно, но такие вещи бывают неспроста… Ох, неспроста… Не настолько же Липунов поглощен науками и тайнами природы, чтобы в обмен на доступ к иным отдать Нину Юрьевну чужому… Вздор. Наука его всегда интересовала исключительно в применении к взрывчатым веществам. Что-то тут неладно… Ох, неладно…

— Что-то даже и не верится, — сказал он задумчиво. — Такая красотка, надменная, как сто чертей…

— Молод ты еще, Аркашенька, — хмыкнул Тягунов. — Да сплошь и рядом такие вот надменные красоточки, столбовые, мать их за ногу, дворянки как раз и блядуют по-жуткому. При дворе государыни графинюшки с княгинюшками такое вытворяют, что… — он вдруг нацелил на Савельева палец. — Да что я тебя словесами убеждаю? Хочешь, пойдем посмотрим на голубков да послушаем. Я этим по первости каждую ночь занимался, думал, услышу что полезное, но ничего такого не было, я плюнул и перестал…

— Ты про что? — с искренним недоумением спросил Савельев. — Разве есть возможность…

— И роскошная, — сказал Тягунов. — Мы их будем видеть и слышать, словно на сцене в театре, а они и знать не будут, Это все покойный князь… Человеком он был ученым, но вдобавок к тому большим любителем всевозможного похабства во многих видах. Это, знающие люди говорят, частенько сочетается. Ученость и пороки какие-нибудь… Вот он в той спальне эту штуку и сделал."

"Когда были гости, спаленку эту отводил какой-нибудь парочке, а сам потом, один или с приятелями, наблюдал, как в театре. Федька не знает — неожиданно помер старший князь, чего-то и сказать не успел. Отыскался тут среди прислуги один старичок-моховичок, у которого я все это и выудил… — Тягунов жестко усмехнулся. — Жаль, помер вскорости моховичок, во сне угорел, а то б, смотришь, еще что интересное рассказал бы… Ну, пошли? Дворня дрыхнет, да и местечко там глухое, специально так придумано…

Савельев, поколебавшись, встал и двинулся вослед за Тягуновым. Тот порой пошатывался, но на ногах держался крепко. Они прошли коридор, свернули направо, поднялись по невысокой лестнице в полдюжины ступенек и оказались перед самой обычной дверью. Тягунов проворно ее отпер своим ключом, а когда вошли, задвинул засов. Комната была узкая и длинная, словно ружейный футляр. Вдоль одной стены тесной шеренгой стояло с дюжину кресел — массивных, старинных, пыльных.

— Не садись, а то измазюкаешься весь, — предупредил Тягунов, ставя свечу на пол.