— Я тут одно приводил в божеский вид, для себя, только оно опять запылилось… Сейчас, сделаем… Ты, главное, помни, что это мы их будем видеть и слышать, а они — ничего подобного…

Он сделал шаг, сразу оказавшись у противоположной стены, уверенно, практически на ощупь повозился там с деревянной панелью, открыл ее, как дверцу, что-то то ли повернул внутри, то ли нажал…

Стена вмиг исчезла, словно поднялся театральный занавес. За ней открылась небольшая спальня. Освещенные канделябром с несколькими свечами постели, два обнаженных тела, лишь кое-как прикрывшись смятыми простынями, лежат неподвижно, в обнимку.

— Говорил я тебе? — самодовольно хохотнул Тягунов. — Вон тот, сам видишь, Федька Барятьев, а эта, опять-таки должен узнать, Танька Колычева… Знал бы ты, что она тут вытворяла иногда… Я насчет баб человек опытный, но этакого в нашем столетии, точно, нету, это уж она наверняка в вашем научилась… — и добавил не без уважения: — Совершенно охомутала Федьку, мордаша бесстыжая, веревки из него вить может…

Лежащие пошевелились. Князь приподнялся, стал наливать вино в два бокала. Нагая красавица с разметавшимися волосами, мечтательно улыбаясь чему-то и глядя в потолок, спросила, не поворачивая головы:

— Феденька, а она красивая?

— Кто?

— Невеста цесаревича.

— Да, говорят, — пожал плечами князь, подавая ей бокал. И поторопился добавить: — Только до тебя ей далеко, как и любой другой, Танюша, солнышко…

— Ты ничего не забыл, милый? Касательно ее приезда?

— Танюша, милая… Для тебя хоть луну с неба… Честью клянусь: когда она приедет, и государыня ее примет, вы с братом — да и я тоже — будете стоять ну прямо в двух шагах. — Он гордо добавил: — Лейб-кампанцы при дворе кое-что да значат… Не у какого-нибудь там придворного сурка испрошу разрешение, а у самой матушки…

— Милый… Милый…

Красавица отставила бокал, повернулась к аманту и заключила его в страстные объятия. Смотреть на происходившее было как-то и неудобно (да вдобавок ясно, что долго теперь ничего вразумительного не услышишь, и Савельев сказал Тягунову:

— Выключи, Фаддеич, или что там нужно…

— И то, — сказал Тягунов, шагая к панели. — Такими делами самому заниматься надо, а не за другими подглядывать…

Он снова сделал что-то, и спальня исчезла, появилась стена с пыльными покоробившимися обоями.

— Интересно, о чем это они? — спросил Савельев.

— Ну как же? — удивленно уставился на него компаньон. — Ты, Аркаша, или историю плохо в школе учил, или совсем не интересовался нашим буйным и веселым столетием… Точно, она вместе с братцем хочет на церемонию попасть. К наследнику-цесаревичу сговоренная невеста едет из Германии.