Имечко какое-то длинное и заковыристое, я запамятовал… Курьер присказал, она уже в Петербурге, послезавтра будет в Москве, тут матушка ее и примет… потому что матушка со всем двором, если ты не знал, сейчас как раз на Москве… — он покрутил головой: — Умна матушка, ох, умна… Подыскала невесту рода старого и благородного, но княжество столь захудалое, что тамошний князь, невестин папаша, не на престолике у себя сидит, а у соседа в полковниках служит. Умно придумано… Этакая голодранка, бесприданница всю жизнь будет тише воды, ниже травы, помня, как ее, нищету германскую, облагодетельствовали…

«Дождетесь, как же, — подумал Савельев. — Еще покажет себя эта бесприданница…» Он вспомнил: и действительно, как раз в это время должна прибыть невеста наследника, София Фредерика Августа, принцесса Ангальт-Цербстская… его невеста и его смерть в поношенном платьице, будущая императрица Екатерина Великая. Самому было бы любопытно взглянуть, да ведь наверняка не удастся: он как-никак не очаровательная Нина-Татьяна, и таких средств воздействия на князя у него не имеется… Значит, эта революционная парочка возжелала присутствовать на торжественном приеме государыней юной невесты? Какой-то неприятный осадок этакие новости вызывают. Не собираются же они всерьез… А кто их знает, революционеров?"

"— Аркаша, — сказал Тягунов весело. — Пойдем к девкам? А что? У князя тут в левом крыле целый цветник устроен, и сам пользуется вовсю, и гостям да приближенным особам не препятствует. Сейчас, слюбившись с Танькой Колычевой, он этот свой цветник забросил пока… А? Девки скучают, рады будут…

— Да нет, не тянет что-то. Как-то непривычно мне пока, Фаддеич, здесь еще и с девками водиться…

Вопреки его ожиданиям, Тягунов не настаивал. Сказал понятливо:

— Ну да, бывает… Я, когда первый раз к вам попал, не то что с девками крутить, а и вообще с людьми разговаривать боялся. Как представлю, что я на сто сорок лет вперед — озноб прошибает и язык не поворачивается. Потом приобвыкся… Ничего, и ты приобвыкнешься, когда начнешь шастать взад-вперед…

Глава XI

СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ ПОРУЧИКА НА МОСКВЕ

И снова скрипел под сапогами не такой уж и чистый, истоптанный уличный снежок, снова вокруг была уличная толпа в непривычных одеждах — но теперь поручик чувствовал себя увереннее. Первая вылазка в какое бы то ни было время всегда вызывает легонькую оторопь, а при второй уже чувствуешь себя гораздо увереннее. Одним словом, первая колом, вторая соколом, третья ясной пташечкой. Совершенно как…

Кто-то рослый бесцеремонно заступил дорогу и, ухмыляясь во весь рот, воскликнул:

— Здрав буди, везучий!

— И тебе не болеть, — в тон ему ответил Савельев.