Без главной штукенции от нее толку нет.

— А что за главная штукенция такая? — спросил Савельев.

— А я, думаешь, знаю? Я ж не Колычев, меня за дверь ни разу не пускали. Я скотинка рабочая, мое дело — деньги в торбе приносить, да поболее… Там, в правом крыле, за хитрым замком, вся премудрость и собрана, оттуда только и можно в башню попасть, где тоже, бают, немало интересного… И даже если я или ты туда все же проникнем, ни с чем там мы, точно говорю, управиться не сможем. Образования не хватит, его у нас с тобой вообще нету. А Федьку как-никак и батюшка учил, и сам Брюс успел уроки дать.

— И к чему ж ты клонишь, Фаддеич?

— А ты не понял? — Тягунов понизил голос до шепота. — Или понял, да притворяешься? А если б этим миллионам попасть в другие руки? Которые их к большой коммерции приспособят — понятное дело, не здесь, а вот хотя бы в твоих временах. А? Коли уж все будет проходить через наши мозолистые ручонки…

— По приказчичьему обычаю подворовывать?

— Аркаша, ну неужели ж ты такой мелкий? — укоризненно покачал головой Тягунов. — Не подворовывать, а в подходящий момент взять все. Ты только представь: ведро ограненных брильянтов… Или золото американское? Я ж почти выяснил, где самое богатое лежит, и сегодня знал бы точно, не вздумай наше сиятельство перед Танькой хвост павлиний распускать… Ну, понял? Да все ты понял, свет Аркашенька… С твоим-то проворством… Все карты на столе, в рукаве ни одной нету. Делиться будем честно. Тебя я и пальцем не трону — не из особенного благородства души, а оттого, что лучше иметь толкового компаньона, чем в одиночку горбатиться… Ну, что скажешь?

— А что тут сказать… — медленно произнес Савельев. — Князь мне не сват, не брат и даже не добрый знакомый… Заманчиво все это выглядит… А ну как он потом за нами погоню пошлет? Я бы на его месте не успокоился, пока не вернул бы алмазы-золото да вдобавок нам обоим глотки перехватил…

— Правильно рассуждаешь, — кивнул Тягунов. — В корень зришь. Конечно, может отправить по наши души хоть целую шайку головорезов… Значит, что? Значит, надо предварительно принять все меры, чтобы не было у него такой возможности.

— Это как?"

"Тягунов поморщился:

— Ну что ты мне тут невинную девку изображаешь, которую первый раз за всю ее жизнь в стог тянут… Все ты понимаешь, а? Не можешь не понимать… По глазам вижу, все сообразил… Ах, вон оно что… Тебе не приходилось… Уж конечно, не было у тебя случая кого-нибудь… того… Так я и не требую, чтобы ты помогал в этом. Я, Аркашенька, за двадцать пять годочков столько народу отправил то ли туда, — он ткнул пальцем в потолок, — то ли туда, — показал пальцем в пол.