Эльвира шумно высмаркивается и горько улыбается, продолжая:

— Он сам к нам пришел. Сказал, что хочет увидеть дочь. Катя на него очень похожа, одно лицо, и глаза те же. Может, поэтому Олег нас и не тронул. Сначала много денег давал, и даже навещал несколько раз в год, а потом как-то все на нет сошло. Последние пару лет вообще не появлялся, только звонил иногда, да и то, наверное, чтобы узнать, что мы живы. А потом Катя потерялась. Я с ног сбилась, пока ее искала, всех на уши поставила. Нашли где-то через месяц, в другом городе, в каком-то притоне. Слава богу, на наркотики ее не подсадили, но когда в больнице врач посмотрел, оказалось, что Катя ждет ребенка. Я позвонила Олегу, все рассказала. Он приехал, долго говорил с врачом, а потом сказал, что заберет ребенка и будет воспитывать, как своего. Что его жена хочет ребенка, и он все может устроить, раз Катя все равно не может быть дееспособной матерью. Катя все тогда услышала, и… и хотела на себя руки… чтобы только… - Эльвира рыдает громче и громче, но кое-как справляется с собой и заканчивает: - Она же не совсем ничего не понимает. Просто она не такая, как все… Странная немного.

— Это случилось, когда вы звонили Олегу? – угадываю я. – Тогда она попала в реанимацию?

Эльвира кивает.

— Он сказал, что больше не даст денег, если я не умею за ней приглядывать, и что заберет ее в санаторий, где она будет жить до старости. Мы сильно поругались. Я скорее бы горло ему перегрызла, чем отдала свою кровиночку. Она же мне как дочь.

— Вы сказали, что Катя сбежала, - напоминаю я, и противная догадка скользкой змеей тянется по позвоночнику. – Где она может быть?

Эльвира перестает плакать, и вдруг очень тихо, словно боится пресловутых ушей в стенах, говорит:

— Я думаю, она хочет вас найти. Катя знает, что Олег хотел забрать ее ребенка для вас. Она так напугана, что, я боюсь, может наделать глупостей…

Последние слова зависают в воздухе мрачным пророчеством.

Эти ее слова застревают во мне стальным крюком, тянут вверх, словно удачливые моряки – треску. И внутри все сжимается, сворачивается в тугую спираль, словно в меня воткнули винт и медленно накручивают на него нервы. И холод лижет ноги, так что я тру колени, чтобы немного успокоится.

— Я не знаю эту девочку, но она думает, что если… - Господи, я даже не могу произнести это вслух.

— Катюша хорошая девочка! – встает на защиту племянницы Эльвира. – Она просто испугалась. Она думает, что этот ребенок – он ее спасение. Шанс что-то оставить в жизни.

— Простите, Эльвира, но судя по вашему рассказу, эту девочку нельзя назвать адекватной, - не щажу я. Мне страшно. Вот сейчас, в эту самую секунду, мне так сильно страшно, что спину покалывает от необходимости бросить все, поехать в больницу, забрать Кая и перебраться на другой материк.