Помню, как сейчас: Саша вернулась довольная, взвинченная, но с таким триумфом на лице, что хоть на медаль слепок делай. Сказала, что теперь он от нее никуда не денется. А ночью, злой как сатана, прилетел Олег. Не знаю, как он нас там на месте не убил: ее за то, что она не хочет делать аборт и угрожает все рассказать его жене, а меня, что посмела вступиться за сестру. Они тогда крепко повздорили, Саша всю ночь не спала, все бормотала что-то про справедливость и что если он не разведется, то крепко пожалеет. Через несколько дней ее сбила машина, когда шла домой. Свидетели рассказывали, что просто на ровном месте.

Эльвира всхлипывает, сует в рот ложку, и я слышу, как стучат о металл ее зубы. Возвращаюсь на кухню, капаю в стакан успокоительное и приношу ей.

— Это просто от нервов, - поясняю, когда она принюхивается. – Мне незачем вас травить.

Хотя теперь понятно, почему она так всего боится. Слишком уж странное происшествие. Слишком в духе Олега: вот так, не напрямую, исподтишка. Теперь-то я это точно знаю.

— Саша попала в больницу в тяжелом состоянии, но каким-то чудом выжила. Но все было очень плохо и врачи сказали, что плод тоже пострадал, и лучше сделать заливку. Она тогда всего бояться начала, каждой тени. Говорила, что Олег всех купил, что врачи врут про ребенка, лишь бы заставить ее его убить. Потом у Саши открылось кровотечение… - Эльвира всхлипывает, нащупывает в кармане пальто носовой платок и промокает уголки глаз. – Катенька родилась очень слабой, а Сашу… Ее не спасли."

"Я вдруг чувствую себя ужасной дрянью, потому что несколько минут назад думала об этой девочке так плохо. Ни один человек не заслуживает того, чтобы умереть вот так – из-за того, что захотела слишком много. Или из-за того, что жизнь подсунула ей не того мужчину.

— Олег ничего знать о нас не хотел. Я забрала Катю, оформила опеку. Сначала не замечала, что она странная, пока она не стала общаться с ровесниками. Иногда просто на пустом месте становилась злой, агрессивной, а иногда вообще держалась подальше ото всех, замыкалась в себе. В пять лет она говорила с трудом, но я не опускала рук. Пока врачи не сказали, что у нее проблемы с головой, и что это у нее наследственное. – Эльвира выразительно на меня смотрит и добавляет: - В нашей семье не было никого с отклонениями. Родители были научными сотрудниками, а бабушки-дедушки – партийными работками. Катюша не могла ходить в обычную школу, ей нужен был специальных уход, учителя, воспитатели. Мне пришлось оставить работу, чтобы присматривать за ней. Но жить же на что-то надо было. И тогда я нашла Олега, и все ему рассказала: про Катю, про ее болезнь и про то, что она наследственная, и что, если он мне не поможет, я сделаю так, чтобы все это попало в газеты. Думала, он и меня… того, но что уж.