Все равно ничего не добьюсь, только сделаю хуже: сейчас эта Эльвира просто сбежит, и тогда мне даже не с кем будет пойти в полицию, чтобы написать заявление. На фоне происходящего в прессе, если я заявлюсь в участок сама и буду утверждать, что неизвестная сумасшедшая дочь экс-мужа собирается меня убить, меня просто подниму на смех. В крайнем случае скажут, что просто хочу раздуть скандал в отместку, потому что Олег чего только не делает, чтобы все СМИ денно и нощно поливали нас с Каем грязью и откровенно выдуманными сплетнями. Кажется, в последний раз, когда я натыкалась на новости о себе, журналистка с огромными губищами а-ля вареники, интонацией «я это точно знаю» рассказывала, что я – известная брачная аферистка, а Олег Никольский – просто агнец божий.

— Вы же можете нанять частного детектива? – заискивающе заглядывает мне в лицо Эльвира.

Я понимаю, что она в отчаянии, но, по-моему, совершенно неадекватно оценивает ситуацию. Где-то там, на улице, шатается сумасшедшая девчонка, которая объявила меня виновницей всех своих бед, а я должна играться в Агату Кристи?

— Что собирается делать Олег? – вопросом на вопрос отвечаю я. Нужно выжать из нее максимум, прежде, чем сделать следующий ход.

Я не буду сидеть и ждать неизвестно чего. Не стану той девочкой из сказки, которая послушно усядется на лопату и позволит затолкать себя в печь.

— Я не знаю, что он собирается делать, - ведет плечами Эльвира. – Он ведь и с вами не особо делился своими планами и секретами, я так понимаю?

Эта попытка меня задеть ничего не значит. Просто боль, которую она сцеживает, чтобы облегчить собственные страдания, поэтому я оставляю попытку задеть меня без внимания.

Достаю телефон и листаю телефонную книгу в поисках нужного имени.

— Что вы собираетесь делать? – волнуется Эльвира. И начинает энергично натягивать пальто. Получается у нее только со второй попытки, да и то рукав чуть не по швам трещит, потому что она слишком резко втолкнула в него локоть.

Я тянусь за сумкой, делаю вид, что прошу не мешать мне говорить, а тем временем нащупываю баллончик. И прежде, чем Эльвира успевает сделать хоть шаг к двери, вытягиваю руку, медленно поднимаю брови в немом предложении не делать глупостей. Прикладываю трубку к уху и мысленно тороплю гудки.

— Я думала, вы… как женщина меня поймете! – срывается на крик Эльвира. – А вы такая же, как он: только о себе думаете. Что вам несчастный ребенок, что вам чья-то загубленная жизнь.

— Простите, Эльвира, но мне есть дело до моего ребенка и его жизни, - отвечаю без тени сожаления. Почему-то совершенно уверена, она бы не стала рыдать над моим трупом, а просто нашла бы еще одно оправдание своей «особенной девочке Катюше».

Трубку берет Сергей Николаевич Строгов – мой знакомый генерал из внутренних дел.