Как будто по венам пустили сигнал «SOS» - и все нервные окончания вопят о скрытой угрозе, а мои болевые рецепторы продолжают посапывать в кроватях, словно их это вообще не касается.

А потом становится еще хуже: начинает ныть плечо. Так сильно, что я непроизвольно постанываю и чтобы хоть чуть-чуть заглушить саму себя - до крови кусаю губы. Что-то не так. Что-то не так не со мной.

И только когда выхожу и, чтобы не упасть, хватаюсь за крышу автомобиля, сердце вколачивает в сознание одно единственное слово: Кай.

— Мне нужно… - пытаюсь отделаться от руки охранника, но он даже не удерживает меня.

– Мне нужно позвонить.

Никто не мешает, и я набираю Кая несколько раз подряд, но он не отвечает. И после каждого гудка в пустоту меня словно стегают кнутом по открытой ране. Что-то случилось. Я не могу объяснить это ничем, кроме провидения или какой-то совсем уж паранормальной чуши в духе «Битвы экстрасенсов», но почти натурально чувствую силу, которая тянет обратно, к воротам, а оттуда – к Каю, хоть по углям, хоть по битому стеклу, изрезанными стопами по змеиному яду. Как угодно, лишь бы к нему.

И я, кажется, успеваю сделать несколько шагов, прежде чем голос Олега стреляет в спину холодным:

— Куда собралась, родная?

Он говорит это мягко, беззлобно, но мы оба знаем, что это – щедрость сытого тигра.

— Прости, я… мне… - Слова путаются, голова снова кружится, и тошнота падает в живот тяжелым куском льда. Я как будто вся сжимаюсь вокруг этого холода, становлюсь маленькой и беспомощной, но наперекор природе пытаюсь держать голову прямо. – Мы поговорим потом.

— Почему не сейчас? – не меняя тона, спрашивает Олег.

— Я плохо себя чувствую. У меня токсикоз.

– Это чистая правда, хоть я умалчиваю о том, что в эту секунду тошнота – самая незначительная боль в моем теле. И, честно говоря, я вполне в состоянии с ней справиться, но точно не на ногах и не в окружении нескольких крепких мужчин. – Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, но это может подождать.

Меня до сих пор никто не удерживает силой, и я упрямо идут к воротам, но Олег буквально вразвалочку настигает меня и подстраивается под мои шаги. Молчит, изредка покашливая в кулак, но не разрешает дойти до заветной цели каких-нибудь пару метров.

Просто загораживает путь, и когда я пытаюсь его обойти, кладет ладонь мне на локоть со словами:

— Никуда ты не пойдешь, родная. И хватить пороть херню.

— Что? - не понимаю я, пытаясь стряхнуть с себя его прикосновение, будто меня сцапала хищная птица.

— Я про твой токсикоз.

Почему мне чудится ирония в его интонации, хоть я, кажется, вообще впервые слышу его ироничным и вот таким, убийственно-спокойным. И уж лучше бы бесновался, чем вот так лениво поглаживал топором по оголенной шее, оттягивая момент удара.