Ударяюсь затылком о бетон, в башке на миг гаснет свет, а уши закладывает от грохота.

Я чертов сраный везунчик, потому что и эта пуля проходит навылет. Но теперь во мне две кровоточащих дырки, а это значит, что подохнуть я могу уже гораздо быстрее. Но я должен задержать эту тварь, иначе она может захотеть крови моей Принцессы.

— Кай! – орет Ляля, когда я сползаю по стене.

Слепо ставлю ладонь, чтобы опереться на нее, а потом почти с удивлением смотрю на алый отпечаток. Когда с меня успело столько натечь?

Пистолет выпадает из рук Ляли, и она уже возле меня, лезет ко мне со своими слюнями, от которых, если б я только мог, уже бы утерся.

Боженька, знаешь, ты редкий сукин сын, потому что мучить умирающего ядом – это ни хрена не смешно.

— Кай, прости, прости… - Ляля шарит по мне руками и - блядь! – просто прижимается, словно к плюшевому медведю. – Я люблю тебя.

— Пошла ты… - еле шевелю стылыми губами. Холод растекается вверх по ногам, подбирается к коленям.

Кто-то звонит в дверь. Слышу стук и несколько взволнованных голосов. Хочу закричать, чтобы вызвали «скорую», но язык уже не слушает.

И единственное облегчение в этом всем – я перестаю чувствовать Лялю. Только ускользающим в пустоту сознанием еще способен различать ее признания в любви, которые она говорит умиротворенно, словно мы с ней повздорившие из-за пустяка подростки, и вся ссора сошла на нет после пары матерных фраз.

Но это хорошо. Пусть сидит надо мной, словно живой могильный камень, лишь бы нажралась этой местью досыта. Потому что если она хотя бы попробует дернуться в сторону двери, я ее просто задавлю. И сдохну, сжимая глотку в скрюченных пальцах.

Глава тридцать седьмая: Даниэла

Возле дома меня уже ждет машина с начальником безопасности Олега.

Тем, который по его свистку помогает улаживать неудобные дела и который нанял избивших Кая головорезов. Олег, конечно же, не станет разбираться со мной теми же способами, и вот эта машина – его демонстрация. Он как бы говорит: «я знаю, где и с кем ты была, и у нас будет очень серьезный разговор, дорогая, поэтому лучше не делай глупостей».

Олег – не бандит, не крестный отец и не тот человек, который решает все вопросы сугубо угрозами, и он точно не воюет с женщинами, но мне все равно страшно, когда я сажусь на заднее сиденье и дверцу за мной захлопывают со слишком громким щелчком.

Или это уже паранойя?"

"Пока мы едем, я все время колочусь в странной тревоге. Почему-то болит в боку, словно меня прострелили из забивающего гвозди пистолета, и все время хочется прижать туда ладонь. Это никак не связано с беременностью, но мне не нравится эта боль, потому что – хоть это и звучит странно – это точно не физическая боль. Это словно… у меня в голове.