Что ж… Я был жив, относительно свободен от дворцовой службы, при титуле князя и с живыми близкими. Что ещё нужно было? Ещё нужно было отыскать Войда…

«Куда же ты запропастился, дружище?» — в сердцах позвал своего астрального подселенца.

«Здесь мы», — отчего-то прорычал горг голосом Войда.

Это ещё что за новости?

Глава 20

— Да я грёбаный заяц у Кощея! У того была смерть на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в шоке!

— Юр, ты чего? — обеспокоилась моим состоянием Эльза, приложив ладонь ко лбу, а после проведя лекарскую диагностику. — Странно, вроде бы здоров, а слова на бред похожи…

Я выругался.

— Сестрица, не обращай внимания. Это нервное. Отдохну, подумаю о жизни своей насыщенной, и отпустит.

— Кто кого отпустит? — нахмурилась лекарка, всё ещё не до конца уверенная, что со мной всё в норме, ведь ещё полчаса назад я умирал у неё на руках. — Уверен?

— Уверен. Слишком много впечатлений после пробуждения. Ещё и Трандулет этот…

— Ой! — почему-то пискнула Эльза, глаза её расширились от ужаса. — Я же его шарахнула… он же на меня теперь жалобу подать может! Он же архимаг!

Я почему-то рассмеялся, вспомнив искры из изумлённых глаз бритта и свернувшиеся в трубочки уши.

Такого трындеца Традулет точно не ожидал.

— Решим вопрос. Хочешь, попытаемся договориться, чтобы взял тебя в ученицы? — подмигнул я сестре. — Я же вроде бы отмечен некой сущностью… Уважаемый нынче человек, а не групповой маньяк-душегуб!

— Да ну тебя, Юр! — отмахнулась Эльза и тоже несмело улыбнулась. — Учиться дома буду. Я к этим снобам не поеду… Знаешь, что он мне через переводчика передал, пока к тебе в палату шёл? Что может в виде акта благотворительности дремучей варварше выровнять кожу на лице, превратив из уродины в красавицу!

У меня руки зачесались поучить некоторых Трындулетов манерам.

Я не злопамятный, но я злой и у меня хорошая память.

— А ты?

— А я ему сказала, пусть уши свои поправит сначала. А то у нас варваров даже самая последняя уродина его так комплиментами обласкает, что уши в трубочку свернутся не только у переводчика!

Мы хохотали с Эльзой вместе как сумасшедшие.

— И ведь свернула ты ему уши-то! — утирал я слёзы в уголках глаз. — У него такое лицо было, будто их уши в принципе не были способны на подобные акробатические этюды, но с твоей-то помощью…

Мы отсмеялись, напряжение отступило.

Эльза успокоилась и выдохнула, всё же решив оставить меня одного.

— Отдохни, Юр, — заботливо поправила она у меня на груди простынку и обняла, — потом ещё поболтаем.

Оставив меня наедине с собой, моя сестра даже не представляла, что одиночество для меня теперь было состоянием невозможным.

— Значит так, — обратился я к своему густонаселённому внутреннему миру, — выходи по одному, разговаривать будем.