Взглянув на меня с прищуром, но уже без прежней злобы, архимаг обернулся к принцу, сложил руки перед собой лодочкой и чуть склонил голову в уважительном поклоне, а потом с чудовищным акцентом произнёс:

— Мнье очьень жаль. Ми… ошьибаться. Он невьиновьен. Мнье жаль, не мочь спасти.

Только что сквозь бледный туман, заволакивающий сознание, я услышал, как британский архимаг подтвердил мою непричастность к так называемой выкачке двадцати двух источников из высшей касты архимагов, но только мне, откровенно говоря, на всё это было глубоко плевать. Кажется, я умирал.

Даже если тело моё пыталось умереть, мозг и сознание были с этим категорически не согласны. И вот почему. Я понимал, что уничтожение моих каналов и средоточия магии убивало меня, но при той же ситуации бабушка всё же осталась жива без собственного средоточия, как и ещё семнадцать потерявших силу архимагов. Так какого черта или демона я должен был подыхать? Нет, я не согласен. Ну, сожрёт он и без того пустое средоточие. Пусть попробует пустота сожрать то, чего и так нет. Перебесится, обломится, и я буду дальше жить.

Успокоившись этой мыслью, я принялся наблюдать за дальнейшим с живым интересом.

Сознание либо душа, пусть и жаждавшие выжить, всё же не могли удержаться в израненном теле, полностью истрачивающем собственные ресурсы на попытку не сдохнуть. Я почувствовал себя будто бы висящим чуть выше над собственным телом и лицезрел забегавших вокруг архимага и медиков императорского дворца. В палату вбежала Эльза, явно почувствовавшая, что со мной что-то неладно, но бритт попытался удержать её от прикосновений ко мне, за что и поплатился. Эльза так шарахнула его энергетической волной собственной тревоги, что у бритта натурально искры из глаз посыпались, а уши внезапно свернулись в трубочки и задымились.

Принц тоже не сидел сложа руки, он перебирал кольца на пальцах, пытаясь снять одно из них с зелёным камнем и нацепить мне на палец; это явно было что-то из разряда артефактов последнего шанса на спасение.

Но стоило ему поднести кольцо к моим пальцам, как у меня на среднем пальце вдруг нестерпимо раскалилось серебряное кольцо с камнем, некогда подаренное Эсрай. Температура была настолько высокой, что украшение попросту растаяло, впитавшись мне в кожу, а дальше я с удивлением наблюдал, как рассыпавшийся камень из навершия превратился едва ли не в пыльцу и смешался с серебром.

Тончайшими узорами, не толще той самой паутинки, созданной архимагом надо мной, расползался подарок Эсрай по моему телу, заменяя исчезнувшие в пустоте энергетические каналы.

Сверху было прекрасно видно, как округляются в удивлении глаза архимага, когда он рассмотрел растекающийся у меня под кожей серебряный узор-паутинку.