Черная, белая, черная, опять черная — ножу для рубки мяса было вообще пофиг, будто не кровавые ошметки летят во все стороны, а переспелые помидоры текут.

Зомби не заканчивались, медленно, но верно перли, проталкивая приконченных вперед или наступая на тех, кто падал с той стороны. Игра на пианино стала напоминать аттракцион с хомячками, которые высовываются из норок, а тебе нужно бить их молотком. Милейшая забава, мы с сестрой как-то рубились в торговом центре, вот только скорость там все время нарастает. И шаркуны, похоже, прекрасно знали правила.

Я начал отступать. Продолжал рубить, укорачивая тянущиеся ко мне руки, стараясь как можно больше зомби оттянуть в сторону подальше от двери. И когда понял, что за спиной уже скоро будет тупик, бросился вдоль столов, перемахнул через пустую плиту и побежал к двери, подпертой маленьким холодильником. Ничего не трогая, прыгнул, проскользив по крышке, распахнул дверь и вывалился в зал.

И пока оставшиеся зомби разворачивались, обегая свои же преграды, ломанулся в коридор. Услышал пулеметную очередь и сориентировался, куда надо будет потом бежать. Посмотрел на шаркунов, все еще атакующих нужную мне дверь, и, пока меня не отпустил адреналиновый приход, стряхнул кровь с тесаков и пошел вперед.

Хотел бы потом рассказать парням, как превратился в берсерка. С какой смертоносной точностью и скоростью я скользил по коридору, убивая ходячих мертвецов. Рубил черепа, отбрасывал или подсекал трупы, давил ботинками упавших. Вертелся, как пропеллер, успевая и контролировать тылы, и расчищать дорогу вперед.

Но! Это был не какой-то мифический берсерк. Это было вполне родное, пьяное и очень агрессивное быдло, которому не то что море по колено, ему два прыгуна по щелбану. Никогда не думал, что смогу так опьянеть от крови.

Я сам уже был в ней с ног до головы, еще когда кружил по столовке. Но все это была не моя кровь. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Стальной тяжелый запах, даже кухонная гарь не смогла перебить. А мне хотелось убивать. Рубить, резать, кромсать и топтать.

Прыгуны у двери будто почувствовали это. Сгорбились и скривили шеи, поворачивая на меня головы. Переглянулись, просипев что-то друг другу, и стали расходиться, беря меня в полукруг.

— Слышь! Сюда иди, — я махнул тесаком в сторону ближайшего.

Пофиг, в таком состоянии я бы и «циркуля» сейчас нашинковал на котлеты.

Я закричал, привлекая внимание как прыгунов, так и тех, кто был за дверью. Звал сестру, звал Леонидыча и, будто перезарядил батарейку, когда мне ответили. Удивленный, а потом и радостный вопль сестры, что-то французское от Астрид и добротный крепкий мат от Леонидыча. Ради этого и умереть не жалко.

Ближайшего прыгуна я атаковал первым. Он будто бы до последнего не верил, что такое возможно.