"Сергей Михеенков

Встречный бой штрафников

Я взял судьбу моего поколения на себя, не спрашивая, добрая она или злая, несет ли она славу или уничтожение.

Готфрид БеннВоин, что ушел воевать, полон своей любимой.

Антуан де Сент-ЭкзюпериГлава первая

Остаток металлической ленты короткими ритмичными рывками вошел в приемник трофейного МГ, и пулемет умолк, сделав последнюю короткую, как отчаянный крик, очередь. Воронцов отбросил от плеча короткий рог приклада и какое-то мгновение, будто преодолевая оцепенение, смотрел, как дымится под мокрым снегом пылающий перегретый ствол и как на дырчатом сизом кожухе с шипением появляются и тут же бесследно исчезают темные пятна, оставляемые снежинками. Потом толкнул в плечо лежавшего рядом младшего лейтенанта и сказал, как говорят о неизбежном:

– Давай, Малец, своим ребятам наши координаты. Пусть лупанут по траншее. Только постарайся не опоздать. И не торопись. Надо, чтобы подошли еще немного…

Воронцов пристально смотрел за бруствер, по привычке, как в последнее время делал это перед атакой, прикусив конец сыромятного ремешка каски. Ремешок имел вкус – кисловато-горький, как будто его измазали дегтем. Этот вкус ему что-то напоминал…

Немецкая цепь, порядком поредевшая и уже не такая ровная, как несколько минут назад, когда она только появилась из березняка, не залегла. Она миновала линию минометных взрывов и несокрушимо приближалась к траншее Восьмой роты. До нее оставалось около сорока метров. Еще пять-десять шагов – и атакующие забросают их траншею гранатами. Уже видно было, как немцы нагибаются, на ходу выдергивают из-за широких голенищ длинные штоковые гранаты и отвинчивают колпачки взрывателей.

Через минуту-другую произойдет то, чего Воронцов боялся больше всего – рукопашная в их траншее. Рота конечно же отобьется. Но что от нее останется? И вряд ли немцы бросили на убой одну цепь. Где гарантия того, что, когда завяжется рукопашная, из березняка не поднимется вторая волна атакующих, которая и прикончит их, последних, прямо в траншее. Отводить роту на промежуточную позицию тоже поздно. Если они встанут, то отойти организованно, вместе с ранеными, вряд ли удастся. Их отход тут же превратится в бег. Но побегут те, кто может. А кто не может? Переколотых штыками раненых в траншее, оставленной на полчаса, Воронцов видел не раз. Да и бегущих расстреляют в спину за несколько минут.