Под Чаусами, когда третий батальон двумя ротами неожиданно оказался в окружении, и, прорываясь в сторону Мстиславля, к основным силам полка, потерял почти весь гужевой состав и обозы, пропал и ротный кашевар. Солдаты третьего взвода нашли только кухню с пробитым котлом и остатками каши. Вот тогда-то, пересчитывая вышедших, Воронцов обратил внимание на пожилого бойца, который взялся залатать котел вышедшей из строя полевой кухни. Бойцы сидели на земле, курили, оглядывались на лес, откуда больше никто уже не появлялся. Все угнетенно переживали только что случившееся с ротой. А этот возился с кухней.

– Как фамилия? – спросил он солдата. Тот был из пополнения, прибывшего как раз перед началом наступления. Да и сам Воронцов только что принял роту и всех не успел узнать как следует.

– Рядовой первого отделения, второго взвода Восьмой стрелковой роты Зыбин! – бойко представился солдат, мягко округляя костромское «о».

– Стряпать умеешь?

– Дело нехитрое, – ответил тот тоном человека, который знает некий секрет, которого не знает никто из окружающих и которым он готов воспользоваться исключительно на общее благо. Этим он чем-то напоминал старшину Гиршмана, и Воронцов сразу понял, что они сработаются.

Он позвал старшину:

– Гиршман, вот тебе и кашевар.

Старшина Гиршман окинул взглядом рядового Зыбина и тут же выразил недоверие:

– Кто, товарищ старший лейтенант? – Гиршман вскинул густые брови. – И этот человек, как вы говорите, будет готовить нам кушать? С такими руками? Да он не мыл их со времен исхода из Египта!

– Мы, костромские, по Египтам не шлялись, – с усмешкой отгрызнулся Зыбин.

Слушая перепалку уязвленного старшины и пожилого бойца из костромских, Воронцов понял, что цену себе тот знает и что в кашевары такой, пожалуй, годится как никто другой из всей роты.

– Ничего, Гиршман, руки он отмоет. Принимай под свою команду. Обеспечь всем необходимым. В первую очередь выдай кусок мыла и чистое полотенце. Спрошу с обоих.

– Ему еще мыло и чистое полотенце! – застонал Гиршман, вскидывая над головой руки.

И вот теперь они ждали обоих, и Зыбина с его запропастившейся кухней, и старшину Гиршмана. Старые петухи подружились.

Лейтенант Петров и младший лейтенант Одинцов пришли одновременно.

В первом взводе двое убитых, четверо раненых. В третьем трое убитых и столько же раненых.

– Одинцов, почему не стреляли ваши бронебойки? В чем дело? Не стрелял только ваш взвод.

Младший лейтенант Одинцов нахмурился и сказал:

– Так вон они, мои бронебойщики. В яме лежат. Все трое. Можете проверить. Самоходка… Они стреляли до последнего.

Так вот по ком била самоходка, только теперь понял Воронцов, и ему на мгновение стало неловко за свой поспешный выговор командиру третьего взвода.