— Демьян, – обежала машину и остановила его за рукав, встала на носочки. — А что с Надей, ты выяснял?

— В себя пришла, – ответ краткий. Зато волосы на затылке поднимаются, и все сразу стало понятно, почему он сейчас такой. Его руки коснулись талии, он подтянул меня ближе, посмотрел в глаза. — Тогда это мое решение было, не думай. Я сам тогда выбрал. В больнице она из-за меня.

— Да, но…

Договорить не успела. Он вдруг изменился в лице и дернул меня в сторону, прижал к себе и развернулся, и сразу же, за этим его молниеносным движением до ушей долетел звук выстрела."

"— Беги, – с трудом различила это короткое слово, но повиновалась, побежала к подъезду. Краем глаза заметила черную газель на углу дома и несколько смазанных мужских фигур рядом.

Это они стреляли.

В панике обернулась, и тут же влетела в грудь Демьяна, он толкнул меня вперед и поднял за воротник, когда я споткнулась, почти силой втащил на крыльцо.

Из памяти стерлось, как он открыл железную дверь, и мы оказались в подъезде, в неярком свете лампы увидела его бледное лицо и начала судорожно ощупывать его грудь, эхо выстрела в ушах зазвенело и перед глазами эта картинка – как он меня закрывает собой. Если пальцами на мокрое наткнусь, на кровь, то… в обморок шлепнусь, если его задело, я…

— Алина, я в порядке, – он оторвал от себя мои пальцы, подхватил на руки и понес по ступенькам наверх. — Цела?

— Да, – вцепилась в его шею и шмыгнула носом. — Кто стрелял?

— А как ты думаешь, – он поднялся на площадку и поставил меня у двери, повернул ключ в замке. — Помощничек твой, – он выругался и шагнул в прихожую пнул подставку для обуви.

Средь бела дня, как сказали бы в новостях, нас убить пытались, только что, и это Марат был, конечно, это он.

Закрыла дверь, щелкнула задвижкой.

— Я виновата? – схватила его за руку, остановила. — По-твоему, я?

— Иди в душ, Коваль, – он отмахнулся от меня, вытер лоб и достал телефон из кармана.

Ударила кулаком по его запястью – и телефон полетел нам под ноги, он выронил его и с изумлением уставился на меня.

— Что? – шагнула к нему вплотную, толкнула широкие плечи, — теперь так будет? Всегда? Каждое слово по капле, сквозь зубы. И от признаний до тепла – долго, долго и страшно, что ничего не вернется.

— Что должно вернуться, Алина? – он наклонился, и губы обдало его горячим дыханием, с примесью мяты, с ноткой табака. — Чего ты от меня еще ждешь? Чтобы я обсуждал с тобой. Жива ли там Надя в больнице. Или состояние твоей сестры. Почему в нас стреляли. И как мы с тобой их всех убьем нахрен. Этого?

Его руки сжались на моих ягодицах, он подтолкнул к себе, заставляя подпрыгнуть, ногами обвить его бедра.

— Я не знаю, – обняла его за шею, заглянула в глаза.