Монашескую одежду я собственноручно почистила и вручила Никитке — он работал на церковном огородике, выглядел расстроенным, но, может, просто уставшим, за заботу меня поблагодарил низким поклоном, но зрительного контакта избегал. Я отметила, что ему рубаха будет велика, а штаны подвернет, невелика задачка. Не было здесь таких малышей в церковной прислуге, одни подростки.

Степаниду, как передала мне прибежавшая сестра Феврония, забрали из небольшой церковной тюрьмы и увезли, а Егор нашел крепкую воду и напился. О последнем мне, как о величайшем проступке, ближе к вечеру сообщил расстроенный донельзя Лука.

— Вот, барышня, мужик без бабы — что кошель без гроша, — печально заметил он. В карманах его что-то весело при этом звенело. — Стыд-то какой перед отцом Петром.

Я вымучила улыбку и понадеялась, что по всей округе уже не гуляет обросшая кучей подробностей история, как барышня Нелидова в одеже монашка гонялась за собственной крепостной.

Лука озабоченно вздохнул и собрался уже уходить, взял шапку и повернулся, как в коридоре послышался топоток, и в комнатку ко мне ворвался совсем молодой мирской служка. Мальчонку в силу возраста никто не учил, как следует являться под барские очи, или же здесь все были равны, за исключением священнослужителей, и посему он, не подумав ни поклониться, ни шапку снять, забормотал, опустив голову:

— Барышня Елизавета Григорьевна! Барин Анатолий Григорьевич приехали! Прикажете до вас провести или сами к ним спуститесь?

Глава двадцать девятая

Беда одна не приходит, подумала я, а Лука тем временем благополучно испарился. Только что был — и пропал, не желая лишний раз встречаться с барином. Неудивительно, когда ты вещь и тебя не сегодня-завтра в заклад в игре поставят, лучше не напоминать о своем существовании.

— Да-да, я спущусь, благодарю, — кивнула я. Сердце ухнуло, в голове стало гулко, как в пустом доме, потом нахальным гостем постучалась первая мысль: какого черта моему брату тут делать? Денег нет, имущества нет, дом и тот дотла сгорел, или он знает, что появилось чем поживиться?

Приглашать брата сюда, в свою комнату, я была категорически не намерена. Я обустроила здесь пространство, в котором мне было комфортно, и пускать через порог кого-то, кроме крестьян, знающих свое место, и учтивых церковных насельников я не собиралась. Есть разница между человеком посторонним и гостем, и часто не так бьет по личным границам визит сборщика мебели или курьера, как сидящий на кухне старый знакомый."

"Явился человек, который мог разрушить все, что я сделала, и, вполне возможно, я не смогла бы противопоставить ему ничего.