""Это не конец"", — все билось, и билось в голове, когда Джеймс с негромким стоном все-таки начал двигаться — медленно, сладко, почти не причиняя дискомфорта чувствительному сейчас телу. Стучало в мозгу отбойным молотком, когда вернулось удовольствие. А потом Майкл был готов выкрикивать эти слова в такт набравшим силу толчкам.

— Майкл… — расслышал он вдруг сквозь пелену в ушах и поднял голову, встречаясь с Джеймсом взглядом. А через секунду того скрутило в оргазме, отчего движения стали еще более резкими и глубокими.

Второй оргазм был всепоглощающим. Казалось, он длится целую вечность, а от собственного вскрика засаднило горло. Майкла жгли железом, бросали в ледяную воду, выбивали из легких воздух и вместе с тем это было наслаждение. Опустошившее, выкрутившее наизнанку и… потерявшее всякий смысл, как только Майкл начал возвращаться в реальность.

На сей раз страшно было не закрыть, а открыть глаза. ""Это не конец!"" — отчаянно хотелось вопить до севшего голоса, но все что, он мог сделать — это до боли в пальцах сжать Джеймса за плечи.

Джеймс не двигался очень долго. Его член давно опал, а сперма вытекла на мягкий гелевый матрас, но он, кажется, и не думал шевелиться. И тем неожиданнее оказался хриплый шепот:

— Обещай мне, что мы встретимся на Земле. Через год, два, десять — неважно.

Сердце пропустило удар — да лучше бы оно сейчас совсем остановилось! Бесконечные секунды шли, а Майкл так и не мог сказать лживое: ""И не раз!""

— Я не смогу уйти… Во второй раз точно не смогу… — наконец выдавил он.

— Когда-нибудь сможешь, — Джеймс наконец приподнялся на руках, посмотрел на него больным взглядом и даже не попытался выдавить улыбку. — Тогда найди меня. Прошу.

Майкл зажмурился крепче и отрывисто кивнул, не проронив ни звука.

Сколько же сил понадобилось, чтобы разомкнуть пальцы!

— Джеймс… — голос дрогнул, и пришлось снова перейти на шепот. — Не мучай…

Но Джеймс упрямо мотнул головой.

— Не уйду, пока не пообещаешь.

Майкл с грустью улыбнулся и снова кивнул, на сей раз сказав это:

— Обещаю… — и вопреки всему стиснул Джеймса, что было сил.

Одевался Джеймс быстро, но не спешно, и оставалось только гадать, что творилось у него на душе. А впрочем, нет. Гадать было нечего — вряд ли его эмоции сильно отличались от тех, что обручем сжимали горло Майкла.

Натянув рубашку, Джеймс на мгновение застыл к Майклу спиной, а потом повернулся и, собравшись с силами, широко улыбнулся.

— Помни меня таким, — попросил сдавленно.

В груди стало, как никогда прежде, тяжело, но и Майкл всеми силами заставил себя улыбнуться.

— Я очень люблю тебя, — произнес он одними губами.

Но сейчас было все иначе. Не как в день рокового вылета к чертову планетоиду! В этот раз Джеймс его слышал.