– Я был не один!

– Наше одиночество – дело наших же рук, но ты не можешь себе позволить остаться один! Я помню, что ты потерял женщину, которую любил и которая, несмотря на ее положение и происхождение, стоила любви, но герцог Эпинэ должен продолжить свой род.

– Я не готов об этом говорить…

– Но ты должен об этом думать, и не слишком долго. Рудольф… Герцог Ноймаринен сможет тащить на себе королевство вряд ли больше десяти лет, за это время ты должен успеть – нет, не утешиться, если ты любил, ты не утешишься никогда, – найти соратников и супругу, которая не просто не предаст, как не предала Катарина, но поможет тебе вырастить из Октавии для короля верного соратника и друга.

Теперь можешь вежливо сказать, что это не мое дело. Поверь, я была бы счастлива, будь это так.

– Сударыня, я не готов…

– Ты это уже говорил, но я вижу, что ты готов если не говорить, то выслушать и понять. Дальше – дело твоей совести, а в ней я не сомневаюсь. Конечно, тебе будет трудно, хоть и не труднее, чем твоей жене… Поверь, женщине легче пережить потерю любимого, чем, осознав, что у нее ничего нет и не было, пойти на жертву ради даже пока еще не своих детей.

Моей дочери очень тяжело, Робер, поэтому я и заговорила с тобой. Я – мать, и я не уверена, что найду для нее слова, хотя должна это сделать…

– Вы о… ваша дочь ведь просватана за наследника Салина? Вы не хотите, чтобы она уезжала на Марикьяру? Но ей, кажется, хочется.

– Гизелла уедет. Я даже не исключаю, что она будет там счастлива, у девочки легкий характер, а юный Салина – ей почти ровесник. Правду сказать, я не верю в долгое счастье при разнице в двадцать лет… Мне тяжело об этом говорить, но я все же скажу.

Для Талига, для Карла и Октавии, нужно, чтобы Рудольфа и меня сменили вы с Урфридой, а не Савиньяки, Придды и Валмоны, которые раздерут королевство на три части, а Олларов за ненадобностью просто уничтожат. В это трудно поверить, но разве в то, что творится сейчас, верилось? Ты свое уже отлюбил, а Фриде нужна не страсть, а надежность, уверенность, что ее вновь не предадут. Поверь, она отплатит за это сторицей, и возможно, в один из дней ты заметишь, как красива твоя жена.

– Маркграфиня красива, – выдавил из себя Робер, чувствуя, что задыхается от внезапно нахлынувшей жары, – очень… Но ее платья слишком похожи на платья Марианны, чтобы я забыл о… своей утрате.

Сударыня, прошу меня извинить, я должен… остаться один.

– Меня это не удивляет. – Хозяйка вновь дернула шнур звонка. – У нас был непростой разговор, но он был необходим, а что до твоих опасений… Не заметь ты, какие платья носит моя дочь, я бы сочла свои надежды несбыточными. К счастью, это не так. Хофф, проводите герцога.

– Да, ваша светлость, – поклонился уже знакомый секретарь. – Прошу вас.