Она стреляла с вытянутой руки. Седьмая пуля, восьмая!

Павел вырос над кухонной грудой, чтобы перепрыгнуть ее и атаковать. Но она опять выстрелила! Пуля чуть не срезала его ухо.

Перелетая через раскромсанный стол, капитан сообразил, что эта мерзавка била из «ТТ» Еремеева. У него была полная обойма. Уже четыре патрона долой. Никольский распластался в дальнем углу, укрылся за вздыбленными половицами, слушал. Вознамерься она дать деру, он понял бы это.

Похоже, женщина поднималась, была готова выстрелить, реагировать на шум. Он нащупал громоздкую пиалу из толстой керамики, которая каким-то чудом не разбилась. Павел осторожно взял ее за край, перехватил для лучшего баланса и швырнул в противоположный угол.

С треском лопнула глина. Баба шарахнулась, заорала, начала выпускать на звук пулю за пулей.

Все, достаточно. Обойма иссякла. Павел полетел вперед, расшвыривая горелую рухлядь. Он тоже орал что-то жуткое, на мерзкой матерной ноте. Только не упасть!

Капитан спрыгнул в палисадник, увидел, как тонкий силуэт метнулся от него, вскинул руку, произвел два выстрела. Женщина споткнулась, рухнула плашмя на живот. Когда он подбежал, она хрипела от боли, пыталась перевернуться на спину. Пуля попала в бедро, распорола мягкие ткани. Ильза стонала, пыталась отползти. Павел подходил к ней, держа на прицеле.

Эта тварь была здесь одна. Она вызвалась прикрыть любимого доктора, догадывалась, что преследователей осталось мало.

Никольский отстегнул от пояса фонарь, осветил гадину, скрючившуюся на дороге. Платок слетел с ее головы. По плечам рассыпались давно не мытые белокурые волосы.

Ильза Краузе была неплоха собой. Худощавое лицо, вздернутый нос, покрытый копотью, запавшие, но все еще красивые глаза. Впрочем, в данный момент в них не было ничего мечтательного или романтичного.

Ильза сочилась злобой, тряслась, в отчаянии царапала землю. Если бы ненависть могла убивать, то капитана Никольского уже не было бы на свете. Она испытывала боль, бедро ее кровоточило, но ненависть была сильнее.

— Будь проклят! Ты кто такой? — прохрипела Ильза, кусая губы. — Сволочь, скотина, русская свинья, грязный вонючий червь!

— А зачем тогда спрашиваешь, если все про меня знаешь? — Он поднял пистолет, направил ствол ей в лоб. — Ладно, знайте, фройляйн Краузе, что я сотрудник советской контрразведки, капитан Никольский.

Она оскалилась, обнажила хищные, идеально ровные, но все же прокуренные зубы."

"— Ты знаешь меня. Сможешь вот так убить женщину?

— Ты не женщина.

Она поняла, что сейчас произойдет, и гневно завопила, но он уже выстрелил ей в голову. Именем всех ею замученных! Треснула симпатичная головка, потекло на землю жидкое содержимое. Оно у всех, как ни странно, одинаковое.