Что касается комнаты, всюду, насколько хватало глаз, было сверх меры украшений. Чересчур обильный декор стен; деревянные двери, тонкие, как ширма с затейливой резьбой; за повторяющимися отверстиями смутно виднелось происходящее с другой стороны. Резной орнамент украшал и ставни. Даже разноцветную плитку на полу выложили геометрическим узором.

Узорные узоры в узорах – затейливые творения вирских мастеров. Тут все и сошлось – вирские голоса, унизительный показ советнику Гийону, «Так связывают всех новых рабов?», корабль, место прибытия.

Он попал в Вир.

Дэймен в ужасе огляделся по сторонам. Он в сердце вражеской территории, в сотнях миль от дома.

Ерунда какая-то. Он дышит, он не ранен, он не стал жертвой несчастного случая, хотя вполне мог. У жителей Вира немало оснований ненавидеть принца Дамианоса Акилосского. Почему же он до сих пор жив?

Скрежет засова мигом привлек внимание Дэймена к двери.

Вошли двое. Дэймен с опаской их оглядел и вроде признал в одном вирского надсмотрщика с корабля. Другого, темноволосого бородача в вирских одеждах, он прежде не видел. Пальцы бородача были унизаны серебряными перстнями.

– Этого раба прислали в дар принцу? – спросил бородач.

Надсмотрщик кивнул.

– Говоришь, он опасен? Кто он такой? Преступник? Пленный?

Надсмотрщик пожал плечами, мол, кто его знает.

– Не спускай его с цепи.

– Не болтай глупостей, мы не можем вечно держать его в цепях.

Дэймен чувствовал пристальный взгляд бородача. Следующая фраза прозвучала чуть ли не с восторгом:

– Только посмотри на него. Даже принцу с таким легко не справиться.

– На корабле он бузил, и мы его одурманили.

– Ясно. – Взгляд бородача посуровел. – Кляп в рот и на короткий поводок его, когда устроите для принца показ. И позаботься о подобающей страже. Попытки бунтовать пресекай на корню. – Судя по пренебрежительному тону, Дэймена он считал мелкой сошкой, лишь одной из проблем на повестке дня.

Сквозь рассеивающийся туман в мыслях проступила догадка: его пленителям не известно, кто он такой. Преступник. Пленный. Дэймен опасливо перевел дыхание.

Внимание к себе привлекать нельзя. Здравомыслие вернулось к нему достаточно, чтобы понимать: принцу Дамианосу не прожить в Вире и ночи. Куда лучше быть безымянным рабом.

Дэймен не сопротивлялся подготовке к показу. Он запоминал, какая дверь куда ведет, оценивал стражей. Пугали не столько они, сколько цепь ошейника. Ему завели руки за спину, заткнули рот кляпом, а цепь ошейника укоротили до девяти звеньев, так что даже на коленях он едва мог поднять голову.

Стражей разместили по обе стороны от него и по обе стороны от двери, лицом к которой он стоял. Дэймен успел прочувствовать напряженную тишину ожидания и учащающиеся удары своего сердца.