– Нет у тебя никакого брата, – отозвалась Иокаста. – И титула нет. И семьи-роду-племени. Пора уже понять хотя бы это.

– Ты надеешься, что я покорюсь? Что подчинюсь чьей воле – Адраста? Да я порву ему пасть.

– Верно, порвешь. Но служить ты будешь не во дворце.

– А где? – С безразличием.

Иокаста молча на него смотрела.

– Что ты наделала?

– Ничего, – ответила она. – Просто выбрала меж двумя братьями.

В последний раз они разговаривали в дворцовых покоях Иокасты, и ее ладонь лежала на плече у Дэймена.

Она словно сошла с картины. Идеальные белокурые локоны, высокий гладкий лоб, правильные черты невозмутимого лица. Если Адраст держался поодаль, то Иокаста спокойно и уверенно подошла к Дэймену, изящными сандалиями ступая по мокрому мрамору пола.

– Почему меня оставили в живых? Какая… Какая в этом надобность? В остальном все вполне ясно. Тут дело… – Дэймен осекся, и Иокаста притворилась, что не поняла его.

– В братской любви? Да ты совсем не знаешь Кастора. Убить – легко и быстро. А ты будешь вечно мучиться, что брат одолел тебя единожды, но в самый нужный момент.

Дэймен почувствовал, как меняется в лице.

– Что?..

Тонкие, белоснежно-элегантные пальчики коснулись щеки Дэймена. Иокаста ничуть его не боялась.

– Понятно, почему ты любишь светлую кожу, – проговорила она. – На твоей смуглой синяков не видно.

* * *Дэймену надели золотой ошейник и золотые наручники, раскрасили лицо.

Мужская нагота не была табу в Акилосе, а вот раскрашенное лицо оставалось унизительной рабской стигмой. «Вот он, величайший позор на свете», – подумал Дэймен, когда его бросили к ногам Адраста. Потом поднял голову и увидел горящие вожделением глаза.

– Ты выглядишь… – Адраст пристально на него смотрел.

Руки Дэймену связали за спиной, а из-за пут на лодыжках он мог лишь ковылять. Распростертый на полу у ног Адраста, он встал на колени, однако выпрямиться в полный рост не позволили двое стражей.

– Ты дурак, если хлопочешь ради высокого чина, – с неприкрытой ненавистью проговорил Дэймен. – Не видать тебе повышения. Кастор тебе не доверяет, ты ведь уже предавал корысти ради.

От хлесткого удара голова дернулась набок. Лизнув губу изнутри, Дэймен почувствовал вкус крови.

– Я не разрешал тебе говорить, – процедил Адраст.

– Дерешься ты как катамит-молокосос, – отозвался Дэймен.

Адраст отступил на шаг, мертвенно побледнев.

– Вставьте кляп, – распорядился он.

Дэймен снова принялся отбиваться, снова тщетно. Умело раскрыв ему рот, стражи вставили затычку из толсто обвязанного тканью железа и быстро привязали ее к голове. Теперь Дэймен мог лишь мычать, но на Адраста смотрел с дерзким неповиновением.

– Ты еще не понимаешь, но скоро поймешь, – пообещал Адраст.