Потом почти устало добавил: – Хотя, может, тебе лучше думать именно так. Ты настоящий стратег, раз предусмотрел этот вариант. Может, ты удержишь его дольше, чем другие. – На миг Дэймену показалось, что Лоран что-то добавит, но в конце концов он лишь поднялся со скамьи и протянул мальчишке руку. – Все, пошли. Посмотришь, как дядя меня отчитывает.

Глава VI

– Твой господин кажется добрым, – сказал Эразм.

– Добрым? – повторил Дэймен.

Слово далось не без труда и, когда он вымолвил его, оцарапало горло. Дэймен недоуменно посмотрел на Эразма. Никез ушел за руку с Лораном, бросив коленопреклоненного Эразма и его поводок, забытый рядом на земле. Легкий ветер раздувал светлые кудри юноши и листву, колыхавшуюся над ними, точно навес из черного шелка.

– Он заботится о твоем удовольствии, – пояснил Эразм.

Истинный смысл его слов открылся Дэймену не сразу, и, когда это случилось, единственной возможной реакцией стал смех. Не доброта, а нечто противоположное породило четкие указания Лорана и их неизбежный результат. Но растолковать рабу холодное хитроумие Лорана было невозможно, и Дэймен не стал пытаться.

– Что такое? – спросил Эразм."

"– Ничего. Мне хотелось узнать о тебе и о других. Расскажи, как тебе живется вдали от дома? Господа хорошо к тебе относятся? И еще… ты понимаешь их язык?

В ответ на последний вопрос Эразм покачал головой.

– Я… немного владею патрским и северными наречиями. В них есть слова, похожие на вирские. – Эразм неуверенно произнес некоторые из них.

На вирском Эразм говорил довольно сносно, и хмурился Дэймен не поэтому. Из сказанного ему Эразм сумел расшифровать слова «Тихо!», «Не двигайся!» и «На колени!».

– Я произношу неправильно? – Эразм по-своему истолковал выражение его лица.

– Нет, все верно, – заверил Дэймен, хотя тревога и смятение не отпускали. Ему не нравились сами слова. Ему не нравилось двойное бессилие Эразма и других акилосцев из-за неспособности говорить и понимать, что творится вокруг.

– Манеры у тебя… не как у дворцового раба, – нерешительно отметил Эразм.

Это было явно преуменьшением. Ни один акилосец не принял бы Дэймена за постельного раба: и внешность не та, и манеры.

Дэймен задумчиво смотрел на Эразма, пытаясь понять, насколько может быть откровенен.

– В Акилосе я не был рабом. Кастор отправил меня сюда в наказание, – сказал он наконец: об этом врать не имело смысла.

– В наказание, – повторил Эразм. Он потупил взгляд и заметно сник.

Дэймен спросил:

– Тебя ведь готовили во дворце? Сколько времени ты там провел? – Он не понимал, почему не видел этого раба прежде.

Эразм попробовал улыбнуться и прогнать необъяснимое уныние.

– Да. Но я… Главный дворец я толком и не увидел. Я находился в учении, когда смотритель отобрал меня для отправки сюда.