Но лишь теперь он испытал гнев.

– Ты не потерпел поражения, – сказал Дэймен. – От тебя требовали невозможного. Ты очень смелый, раз попробовал вытерпеть. Стыдиться нечего.

Стыдятся пусть вирские изверги. Стыд им и позор! Дэймен призовет к ответу каждого из них.

– Расскажи обо всем, что случилось с тобой после отъезда из Акилоса, – попросил он Эразма."

"Леденящую кровь историю юноша рассказывал сухо и буднично. Клетки с рабами на корабле держали в подпалубных отсеках. Матросы и надсмотрщики позволяли себе вольности. Одна рабыня обеспокоилась, что не имеет обычных средств по предотвращению беременности, и обратилась к вирскому надсмотрщику. Бедняга не знала, что незаконнорожденных вирцы считают мерзостью. Они запаниковали, что, если регенту достанется рабыня с ублюдочным плодом в чреве? Корабельный лекарь дал бедняге снадобье, вызвавшее лихорадку и рвоту. Для пущей уверенности ее стали бить камнями в живот. Это случилось еще до прибытия в Вир.

В самом Вире основной проблемой стала «беспризорность». В постельные рабы регент никого не взял: занятый государственными делами, он часто уезжал и обслуживался избранными питомцами, которых выбирал сам. Рабов бросили на милость надсмотрщиков и скучающих придворных. Прямо Эразм не сказал, но Дэймен догадался, что с покорными акилосскими рабами обращались как со зверюшками, способными на забавные трюки. Дэймен догадался, что изощренные «проверки», которые рабы выдерживали с трудом, в отдельных случаях были откровенно садистскими. В случае Эразма, например.

Дэймена замутило.

– Наверное, ты жаждешь свободы еще больше, чем я, – сказал он, пристыженный отвагой раба.

– Свободы? – В голосе Эразма впервые послышался страх. – Зачем мне ее жаждать? Я не могу… Я создан для служения господину.

– Ты создан для служения господам лучше, чем эти. Ты заслуживаешь, чтобы тебя ценили по достоинству.

Покрасневший Эразм промолчал.

– Я найду способ помочь, – сказал Дэймен. – Обещаю.

– Хотелось бы… – начал юноша

– Чего?

– Хотелось бы тебе верить, – продолжил Эразм. – Ты говоришь как господин. Но ты такой же раб, как я.

Не успел Дэймен ответить, на дорожках зазвучали шаги, и Эразм снова упал ниц, ожидая появления очередного придворного.

– Где раб регента? – донеслось с дорожки.

– Вон там.

– Вот ты где! – послышалось уже из-за угла, а секундой позже: – Только посмотрите, кого еще выпустили в сад!

То был не придворный. И не изящный, хрупкий злюка Никез. Грубые черты лица, сломанный нос. Пришел Говарт.

Говарт обратился к Дэймену, которого в последний раз видел на ринге в отчаянной схватке за превосходство. Потом без особых церемоний схватил Эразма за ошейник и поволок прочь, как нерадивый хозяин – пса.