– Ты правда рад меня видеть? – Голос его звучал странно.

– Я соскучился, – ответил Эразм. – Мы с тобой не разговаривали… с того самого вечера. – Он слышал плеск волн. – С тех пор, как ты…

– Хотел полакомиться с принцева стола?

– Каллий?.. – удивился Эразм.

Тот нервно рассмеялся.

– Скажи снова, что мы будем вместе. Что ты станешь служить принцу, а я его брату. Расскажи про это.

– Не понимаю…

– Тогда я объясню, – пообещал Каллий и поцеловал его.

Эразм почувствовал, как Каллий приник к нему накрашенными губами, прижался зубами, скользнул ему в рот языком. Разум протестовал, но тело таяло, а сердце едва не разрывалось.

Ослепленный, оглушенный, Эразм цеплялся за свою тунику: только бы не упала. Застыв в паре шагов от него, Каллий сжимал в руке золотой значок, который сорвал у него с плеча.

Тут и накатило понимание того, то они натворили. Губы больно пульсировали, земля уходила из-под ног. Эразм потрясенно посмотрел на Каллия.

– Теперь ты не можешь служить принцу. Ты осквернен, – жестоко и резко проговорил тот. – Скверну не отмоешь, хоть часами оттирай в купальнях.

– Как это понимать? – раздался голос Тархона. Оказывается, его привел Аден.

– Он поцеловал меня, – заявил Каллий.

– Это правда? – Тархон схватил Эразма за руку и больно ее сжал.

– Не понимаю… – пролепетал Эразм. Он ничего не понимал, даже когда услышал голос Адена:

– Это правда. Каллий даже пытался его оттолкнуть.

– Каллий!.. – выпалил Эразм, но Тархон запрокинул ему голову и в лунном свете увидел, что губы его перемазаны красной краской Каллия.

– Он твердил, что не может меня забыть, – сказал Каллий. – Что хочет быть со мной, не с принцем. Я объяснил, что это неправильно, а он сказал, ему плевать.

– Каллий… – повторил Эразм.

– Как ты мог?! – Тархон потряс его за плечи. – Хотел, чтобы Каллий потерял свое место? Вместо этого ты сам себя погубил. Ты свел на «нет» труд дюжины людей, все то время и внимание, которое мы тебе уделили. В стенах этого дворца тебе не служить никогда.

Глаза Эразма отчаянно пытались перехватить взгляд Каллия, холодный и недоступный.

– Ты же сам сказал, что хочешь переплыть океан, – напомнил Каллий.

* * *Три дня Эразм провел взаперти – наставники приходили и уходили, рассуждая о его дальнейшей судьбе. А потом случилось немыслимое.

Без свидетелей, без церемоний на шею Эразму надели золотой ошейник и обрядили в шелковые одежды раба, которые он еще не заработал и не заслужил.

Объявив Эразма обученным рабом на два года раньше срока, его отсылали прочь.

Дрожать он начал, лишь попав в комнату с белыми мраморными стенами в незнакомой части дворца. Звуки здесь отдавались странным эхом, как в огромной пещере с водой. Эразм попробовал оглядеться, но силуэты расплывалась, будто пламя свечи за волнистым стеклом.