Океан будто стал частью его существа. Слушая плеск волн, он представлял, как они брызжут на него, заливают сандалии, затягивают в пенный водоворот.

Никогда прежде Эразм не знал такой тоски и душевного смятения… Сзади подошел Каллий. Заметив товарища, Эразм поведал ему о чувствах, нахлынувших на него в первый раз.

– Я хочу переплыть океан. Хочу увидеть другие земли. Хочу увидеть Кортозу и Истиму. Хочу увидеть место, где ждала Ифигения, и дворец, в котором Арзес отдавался любовнику, – бесстыдно признавался Эразм, не в силах бороться с тоской. – Хочу понять, каково это…

– Жить в большом мире, – подсказал Каллий.

Эразм имел в виду не это и уставился на Каллия, чувствуя, что краснеет. С Каллием тоже было что-то не так: он подошел к нему, прислонился к каменной балюстраде и вгляделся в океан.

– Что случилось?

– Кастор вернулся из Дельфы раньше срока. Завтра моя Первая ночь.

Эразм повернулся к Каллию: тот стоял с отрешенным видом и смотрел на воду, словно на невообразимые ему, Эразму, дали.

– Я буду стараться, – неожиданно для себя выпалил Эразм. – Я буду стараться нагнать тебя. В садах Нерея ты обещал мне, что мы встретимся вновь, а сейчас я обещаю это тебе. Я приду во дворец, а ты будешь там фаворитом – каждый вечер станешь играть на кифаре за королевским столом, и Кастор не сможет без тебя жить. Ты будешь блистателен. Нисос сложит о тебе песни, каждый мужчина во дворце будет смотреть на тебя и завидовать Кастору.

Каллий промолчал. Пауза тянулась так долго, что Эразма смутили его собственные слова. А потом Каллий с надрывом произнес:

– Я хотел бы, чтобы первым у меня был ты.

Каждое слово, точно маленький фейерверк, сотрясало тело Эразма. Казалось, он снова лежит нагой, на своем тюфяке, в своей маленькой комнате, откровенно демонстрируя желание. Его губы беззвучно раскрылись.

Каллий попросил:

– Можешь… можешь обнять меня за шею?

У Эразма больно сжалось сердце. Он кивнул, а потом захотел спрятать лицо. От собственной дерзости кружилась голова. Он обнял Каллия за шею, ощутил атласную гладкость его кожи и закрыл глаза, чтобы только чувствовать. На поверхность сознания всплыли строки:

В зале колонном ко мне он приник,Щекою своею прильнул к моей.Счастье такое бывает раз в тысячу лет…Эразм прижался лбом ко лбу Каллия.

– Эразм… – голос Каллия дрожал.

– Ничего страшного. Ничего страшного, пока мы не…

Пальцы Каллия легли ему на бедра. Прикосновение вышло осторожным, даже беспомощным; между их телами по-прежнему оставалось расстояние. Но получилось, словно круг замкнулся – Эразм обнимал Каллия за шею, Каллий держал его за бедра. Казалось, пространство между их телами заволок горячий туман. Эразм понял, почему на его теле есть три запретных места: сейчас все они болели от неутоленного желания.