""Почему я надеялась, что не залечу от него? Даже предохраняясь, такой мужчина одним взглядом способен осеменить!"" – злилась на безрассудство.

- Плод на четыре-пять недель, - подтвердила врач ультразвуковой диагностики. – Все параметры в норме, но для более точного результата срок слишком мал. Вы планируете рожать или идете на аборт?

Есения вздрогнула при слове аборт, но врачу ответила:

- Еще не знаю. Не решила, - отвернула взгляд, опасаясь осуждения во взгляде.

- У вас есть пару недель для таблетированного аборта и до двенадцати вакуум аспирация. Я напишу заключение для гинеколога, - и, вынув из влагалища датчик, приказала одеваться.

Выйдя от врача, Есения села в кресло в коридоре и опустила голову, пытаясь прийти в себя. В памяти сразу всплыли слова Олеси: ""Он отправил жену делать аборт, заявив, что ребенок не от него. Да он в принципе не хочет детей. Я предлагала ему родить, но он четко следил за предохранением"".

Ее жестокие слова так глубоко легли тяжелым грузом на сердце. Тукаев хорошо относился к Вере и даже, казалось любил девочку, но он мог себя так вести ради секса с любовницей.

Есения пребывала в такой растерянности, не зная как сообщить Архипу о беременности. Если он пошлет ее на аборт - это будет последнее что их связывает. Если она тайно его сделает сама: после этого не сможет быть с ним вместе. Родить и воспитывать одной - тоже унылая перспектива. Сегодня он страстный и щедрый любовник, а завтра чужой человек. Есения еще помнила мужа и его отчуждение. Плевал он на нужды ее и их дочери.

Ни один из выходов из ситуации не вдохновлял. На работу ехать не осталось сил. Как ему смотреть в глаза? Как сказать и что последует? Боялась. Любой его реакции боялась. Ей требовалось уединение. А еще вспылили слова матери и Есения чуть не разрыдалась в голос от безысходности.

Собрав сумку и взяв верхнюю одежду из гардероба, вышла на улицу, в мартовский день. Синицы уже пели песни, призывая к пробуждению природу, оповещая о наступлении весны. Хотя весна на Ямале наступала не раньше середины мая, резко кочуя в лето.

Глава 39

Пять недель

Есения на автомате добралась до дома, медленно разделась, тщательно расправляя складки шубы.

- Это ты виноват, золотой соболь, в моей беременности, - тяжело вздохнула, понимая, что виновата сама, поддавшись чарам сахаляра и влечением к нему.

Дома безлюдно: мама ушла на работу, Вера в саду. Лишь крыса, услышав присутствие человека, зашебуршала и стала грызть металлические прутья, требуя пищу.

Дисплей телефона при возвращении в звуковой режим высветил пять пропущенных от начальника. Сердце разом заколотилось, ладони вспотели, и она поспешила отложить сотовый на комод. Разговаривать с Тукаевым в эту минуту просто не могла.