И даже поведал историю, как получил Тень."

"— Мне было двенадцать. Отец решил, что я уже достаточно взрослый для участия в кампаниях по поиску теневиков. Он отправил меня с отрядом в Северную армию, на границу со Стеной, но доехать до неё мы не успели. Двадцать солдат и три мага-офицера не сумели отразить атаку возникших из леса теневиков. Я пытался помочь, но не рассчитал силы, слишком быстро потратив резерв Сияния на бестолковые попытки спасти всех и сразу. Обморок от магического истощения — и я в плену. Неделю меня тащили куда-то с завязанными глазами, опутанного Тенью, я даже не всегда понимал, какое сейчас время суток. День, ночь — всё было поглощено сумерками магии. Когда я очнулся на жертвенном камне посреди леса, то даже не сразу осознал происходящее. Та женщина — бабушка Луизы — провела ритуал очень быстро и в полном одиночестве. Потом, когда всё закончилось, она же и активировала Тень: заставила напасть на неё. Только после этого меня отпустили. Тогда я думал, что сумел уйти сам … Сейчас об этом даже говорить смешно. Мне повезло: Отто, нашедший меня первым, сразу понял, что произошло. Он никому не сказал и стал учить контролировать магию. Поначалу я хотел рассказать отцу, даже однажды пришёл к нему, твёрдо решив открыть эту тайну, но в тот день привели пойманных теневиков, напавших на наш отряд. Не всех, конечно, только троих. Казнь с помощью кинжала Света быстро прояснила, почему так важно молчать. И я молчал всю жизнь… Пока не встретил тебя.

Эмиль рассказывал, а я сидела на его коленях, боясь пошевелиться. Потом мы долго молчали. Я целовала его руку, он же, зарывшись лицом в мои волосы, крепко обнимал, прижимая к себе.

Хотела спросить, почему сейчас он не поговорит со Стефаном, но вовремя прикусила язык. Разговор — если это можно так назвать — между братьями состоялся всего один, сразу после того, как я, одуревшая от счастья, повторно приняла обручальное кольцо в развороченном магией саду. Император ругался последними словами, упрекая Эмиля, что он не рассказал ему о Тени раньше. Вместо ответа тот поднял меня на руки и молча ушёл. На письма разгневанного брата он не отвечал весь месяц, даже на свадьбу не пригласил.

Если уж Эмиль прятался от собственного отца, то что говорить о брате, с которым они никогда не были особенно близки. Первенец Стефан воспитывался будущим императором, а Эмиль — военным, помощником короны, который ни в коем случае не мог её подвести. И теперь, бросив все свои обязанности, он прятался от брата и от всего мира в Тойфере. Прятался со мной.

— А вот и наша прекрасная невеста! — радостный бас отца выводит меня из задумчивости.

Оборачиваюсь — и застываю, как вкопанная. Вместе с папенькой в гостиную входит император. Оба в белых фраках и таких же брюках, явно готовые к церемонии.