Она часто дышит, будто только вынырнула из захлестнувшей пучины, её холодные пальцы стискивают мою руку.

— Эмиль?

Вместо ответа я обнимаю её так крепко, что Лия закашливается от неожиданности.

— Ты задушишь меня, — хрипит она, улыбаясь, но вдруг серьёзнеет. — А проклятье? Луиза? Ничего не получилось?

Она пытается сесть, и я помогаю ей выпрямиться. Не могу поверить в это чудо. Кажется, что стоит отпустить её руку хоть на миг, отвернуться, и она растворится в ночи, как не было. Лия непонимающе оглядывается, затем замечает окровавленное платье, пытается поправить волосы тем знакомым жестом, от которого замирает сердце. Она рассматривает мою ладонь без признаков Тени и поднимает на меня взгляд зелёных глаз.

— Ты спасла нас всех, — враз охрипшим голосом говорю я, целуя её пальцы.

— А Луиза? — Лия ёжится как от ледяного ветра при одном упоминании её имени.

— Она мертва.

— Ты цел?

Не можгу сдержать улыбки.

— Главное, что ты цела, — отвечаю тихо.

— Но я точно помню… — Лия прикусывает губу в задумчивости, и выдержка оставляет меня.

Тянусь к ней, нежно целую, бережно прижимаю к себе, глажу её спутанные волосы, наслаждаясь участившимся биением сердца.

— Не делай так больше, пожалуйста, — шепчу в эти податливо мягкие губы. Нащупав кольцо, чудом пережившее все злоключения этих бесконечных дней, я опускаюсь перед ней на одно колено. — Я люблю тебя, Лияра. Ты станешь моей женой?

Глава двадцать девятая, в которой я выхожу замуж"

"Я стою в пустой гостиной и нервно кручу обручальное кольцо на пальце. Сквозь высокие, от пола и до потолка окна виден сад. Сейчас, в первые дни осени стоит небывала жара, и лишь ночи приносят прохладу. Белая дорожка бежит от дверей террасы через медленно отцветающий розарий до арки, увитой зелёными листьями винограда. Ровными рядами расставлены стулья, на которых уже рассаживаются гости, одетые в белоснежные наряды, как и надлежит традициями.

Отдёргиваю тяжёлую парчовую юбку, поправляю фату, ещё раз придирчиво оглядываю себя в здоровенное зеркало, принесённое в гостиную ради предсвадебных сборов. Да, папенька и впрямь сделал невозможное, пошив за два месяца великолепное платье. Плотный корсаж, расшитый серебряными нитями, подчёркивает тонкую талию. От шеи и до запястий меня опутывают дорогие кружева, а юбка такая длинная, что даже не нуждается в шлейфе. Вдовствующая императрица, приехавшая пару дней назад, привезла тиару, но не скромную, выбранную мною в сокровищнице, а ту, о которой я мечтала в прошлой жизни. Длинные зубцы диадемы, усыпанные бриллиантами, ярко сверкают, подсвечивая золото волос. Думаю, этим жестом Софья решила принять меня, недостойную невестку, в семью Хойеров. Что ж, хоть с одним родственником Эмиль сохранил отношения.

Прохожусь по комнате туда-сюда.