Эмиль умрёт — без сомнений, а я ничем не могу ему помочь.

Горькая обида, злость, ревность, съедавшие душу в последние дни, стихают, стоит мне только представить его на плахе. Я хотела свободы, но не такой ценой!

Дверь распахивается без предупреждения, и стражники впихивают внутрь вырывающуюся Милу. Завидев нас, сжавшихся в комок на тахте, она бросается зажигать лампы, причитая.

— Герцогиня Тойфер, ваш ждёт императрица, — резко говорит гвардеец, входя следом за гувернанткой.

Он непочтительно хватает меня за руку, но не успеваю я встать, как Алиса бросается на него с кулаками.

— Нет! Никуда она не пойдёт! Не смейте! Не отдавайте её Тени!

Стражники оттаскивают её прочь, а я вырываю руку из хватки гвардейца.

— Я сама дойду, — холодно заявляю ему и пытаюсь успокоить подругу: — Алиса, всё хорошо, правда. Катарина не причинит мне зла.

Надеюсь, мои слова звучат убедительно, но сама с трудом в них верю. Быстро выхожу из комнаты под плач Алисы. Надо взять себя в руки перед встречей с императрицей.

Стража ведёт меня по тёмным коридорам. Одинокие светильники горят лишь на лестнице, ведущей в подземелье.

По спине бегут мурашки, когда я понимаю, куда мы идём: в сокровищницу.

Тяжёлые высокие двери приоткрыты. Медлю перед ними, но меня бесцеремонно толкают в спину. Створка закрывается с глухим стуком, а я оглядываюсь. Бриллианты переливаются в мягком свете ламп всеми цветами радуги, царящая тишина давит на уши — ощущаю себя запертой в склепе, полном драгоценностей.

— А вот и моя дорогая Лияра! — Катарина появляется так неожиданно, что я с трудом удерживаюсь от вскрика. — Неужели я тебя испугала?

Сарказм в её голосе заставляет собраться с силами.

Расправляю плечи и улыбаюсь — нельзя показывать, как страх разъедает всё моё существо. Почтительно кланяюсь, целую протянутую руку и смело встречаю её изучающий взгляд.

— Пойдём, дорогая. — Катарина берёт меня под локоть. Иду за ней вглубь сокровищницы, притворяясь, что рассматриваю выставленные в стеклянных кубах драгоценности. — Я выполнила своё обещание: через пару дней Эмиль умрёт, а ты станешь свободной. Это ли не те новости, которых ты так ждала?

— Я очень признательна вам за заботу, госпожа, — выдавливаю из себя благодарность со сдержанной улыбкой.

— Не стану лукавить: я представляла этот момент несколько иначе.

— Зато какой сюрприз! — заливисто смеётся Катарина. — Такая изящная месть Эмилю за всё, что он тебе сделал, не находишь?

— Я бы довольствовалась и меньшим."

"— О, моя птичка, неужели ты всё ещё любишь его? — с притворным сочувствием интересуется императрица. Я молчу, и она продолжает говорить, сильнее впиваясь в мой локоть. — Мужчины всегда губят женщин.