Между ног с непривычки после полового акта с бывшим мужем слегка болело, но давно прошло. Остались только слишком яркие воспоминания об остроте, отчаянье, искренности и безнадежности.

Из слишком явно и остро пахнущей нашим сексом спальни мы разошлись, не разговаривая. Я — в душ. Айдар — к окну.

Мне меньше всего хотелось на него смотреть. Но под струями я продолжала что-то доказывать. Это лучше, чем плакать и осмысливать, до чего опустилась.

До чего он меня опустил.

Или я сама?

Запуталась…

Оделась в его роскошной ванной, чувствуя себя на ее фоне дешевкой.

Была благодарна и себе, и Аллаху, что наклонилась за блузкой. И что мобильный с сумочкой оставила в прихожей.

Все, чего мне хотелось в моменте, это оказаться подальше. Вот только чертовы босоножки…

Их было видно наискось от двери в уборную. А вот Айдара — нет. Ни движения в комнате, ни дыхания, ни слов…

Я зачем-то подошла на цыпочках. Заглянула — сердце снова разогналось.

Он стоял на балконе. Курил. Как после нашего первого раза. Он так делает, когда что-то идет не по плану.

Презерватив убран. Кресло какого-то черта развернуто к стене.

Тоже наказано, наверное…

Я понятия не имею, откуда во мне что тогда, что сейчас были и есть силы шутить.

Хотела воспользоваться шансом — в три шага к босоножкам, присела, схватила…

И вместе с порывом воздуха в комнату вернулся Айдар. А еще запах сигаретного дыма. И закрытый для меня черный-черный мир.

Он больше не жрал меня глазами. Не жалил словами. Не смотрел даже.

Произнес куда-то в мою область: «я тебя отвезу». Заставил мотать головой, как бешеную.

Я выдавила: «нет», поднялась с босоножками в руках, развернулась, чувствуя головокружение.

Быстро до сумки, ее тоже схватила.

Дальше на локте опять сомкнулись пальцы. Я услышала такое долгожданное, снова раздраженное:

— Айка…

Не знаю, как смогла не крикнуть: «ненавидит тебя Айка!!! И душу твою черную ненавидит!». Просто высвободила руку. Он, как ни странно, отпустил."

"Я уверена была тогда и уверена сейчас: горечь чувствую не я одна. Наказывать… Не сладко.

— Меня не нужно отвозить. Меня и трогать-то не нужно…

В ответ — усмешка в пол.

Я помню, что мне хотелось замахнуться и…

Жмурюсь. Сжимаю-разжимаю кулак. Снова концентрируюсь на своем отражении.

Я очень четко помню, что оставила на мужской шее пару царапин. Теперь часто думаю — он их заметил? Тоже разглядывает? Ненавидит меня еще и за них или…

Быстро наклоняюсь за полотенцем и с яростью трусь. До красноты. До стертых с кожи прикосновений, которым уже три дня, Аллах… Три дня, а я по-прежнему стираю…

Я не позволила себя подвозить. Это превратилось бы в новую каторгу.