Это янтыки! Мы с мамой сами придумали! Ты сейчас попробуешь — пальчики все сьешь!

— Оближешь, кызым. Правильно говорить «оближешь пальчики».

Айлин учит нашу дочку одновременно серьезно и ласково. Много сил прикладывает, чтобы смотреть на нее. Но я знаю — и мой взгляд чувствует. И просьбу. Задерживает дыхание и поднимает глаза к моим.

Умираю.

— Доброе утро, Айдар, — здоровается с улыбкой. Мягкой. Несмелой. Я знаю, что должен в ответ, но все каменеет.

— Баба, ты не болеешь? Сердечко тух-тух…

Айка отворачивается и кладет на сковороду первый янтык. Я успеваю уловить смущение.

Болею, кызым. Смертельно. Твоей мамой.

— По лестнице вверх поднимался. К вам спешил, — вру, но а как иначе ребенку объяснить? Надеюсь, и Сафие, и Аллах меня простит.

— А тут анне!

— А тут анне, да. И янтыки.

Снова встречаемся глазами с Айкой. Знаю, что нельзя, но цепляю ее и держу. Мы серьезные. Я для нее открытый. Она еще боится. Понимаю. Сколько нужно буду ждать. Хоть вечность.

Первой взгляд отводит она.

Тихонько под нос ругается. Кажется, дебютный янтык пригорел. Ну и похуй. Я помню, что вкуснее не ел. Если даст, конечно.

Чтобы не сбивать, переключаю все свое внимание на Сафие.

Ей всегда есть, что рассказать. Я слушаю с интересом. А ее мама тем временем наполняет мою кухню жизнью.

Я одновременно на пределе и ловлю свой личный дзен. Желание ущипнуть себя никуда не исчезает.

Минут через пять Айлин ставит перед нами с Сафие большое блюдо.

Дочка тут же тянется, Айка грозит ей пальцем, я не могу сдержать улыбку, слыша:

— Кызым, так не едят! Язык обожжешь!

Сафие вздыхает, но слушается.

А взгляд Айлин взлетает над нашими головами. Она обращается ко мне, но в глаза при этом смотреть ей все еще некомфортно.

Тоже понимаю.

И меня постоянно уносит. И не знаю, сколько нас еще будет уносить.

— А Ирина…

Она в этот же момент заглядывает на кухню.

— Вы присядете? — моя жена ужасно и при этом прекрасно смущается. Слегка розовеет и дергается в сторону няни. — Это вкусно, вы не думайте…

— Я и не сомневаюсь, Айлин. Но, если Айдар Муратович не против, я отойду… Мне дочка написала. Говорит, внука некому из сада забрать…

Мы втроем знаем, что дочка Ирине не звонила. Она просто дает нам возможность побыть семьей.

Я оглядываюсь и киваю.

— Конечно, спасибо вам, Ирина.

— Не за что…

Айлин снова упархивает. По очереди открывает ящички в поисках тарелок. У меня не спрашивает, а я все так же любуюсь. Как привстает на носочки. Снимает три верхних. Расставляет перед нами. Приборы тоже.

Вздрагивает, когда Ирина закрывает дверь с хлопком.

Волнуется сильнее, но борется с собой.

— Уже можно? — Быстро кивает в ответ на мой вопрос, а потом внимательно-внимательно следит, как я перекладываю один из янтык на тарелку.

Айлин садится напротив нас с Сафие.