Это вслух ужасно звучит, но я же в этом всем и варилась. Мне кажется, без меня им всем будет лучше. Упираюсь в грудь, хочу оттолкнуть, но Айдар не дает — закаменел.

Рыдаю, толкаю. Он держит. За затылок. В объятьях.

Моя ладонь давит на его грудь. Я вдруг чувствую ужасно быстрый стук сердца. Настолько, что пугаюсь.

В ушах все так же шумят мои же слова.

Щеки обхватывают ладони. В комнате непроглядно темно, как и в моей жизни, но взгляд я ловлю.

Лавину уже не остановить, я это знаю. А он зачем-то бросается под нее. Не дает глаза отвести. По лицу скользит.

И я все чувствую. Как жжется.

— Ты ей нужна, Айлин. И мне нужна. Пиздец нужна. Просыпайся, ханым. Пожалуйста. Просыпайся. Я без тебя не выживу. Мне хочется только рядом лечь и вдвоем сдохнуть. А нам нельзя. Мы вдвоем может вечность в своем аду гореть, но ее в рай вытолкнем. Давай, ханым. Давай. Меня спаси. Я без тебя не справлюсь.

Глава 34

Айдар

Эта ночь — вообще без сна. В голове — гул. В груди — непрекращающаяся тахикардия.

Вместе с прорвавшимися сквозь безразличие к жизни слезами Айлин я кожей впитываю последствия своих действий.

Как взрослый. Как хотел для нее.

Все по плану, Айдар? Наказал? Ну наслаждайся, сука, что еще сказать-то?

Когда любишь, сложнее всего переживать беспомощность рядом с теми, кто дорог и страдает. А ты — не просто ни на что не способен, еще и причина.

Наказания Аллаха всегда страшнее человеческих. Я свое сложно вывожу."

"После ужасно долгого и совершенно бессмысленного противостояния хочу наконец-то разделить нашу боль на двоих. Как и должно было быть с самого начала. По замыслу мы должны были за руку вдвоем выйти из тупика, в который попали не по чьей-то вине, а потому, что жизнь — такая.

Но тогда отпустить мне было слишком сложно, сейчас… Неповторимо легко. А ей наоборот.

Я ухожу от Айки только под утро.

Гордыни, как и недоверия, во мне уже нет. Снесло машиной. Всё похуй. Лишь бы жила. А слов скопилось много. Я старательно черчу линии между ложью и правдой. Настоящим и напускным. Ответов не жду. То, что воспринимает, — это уже огромный шаг навстречу.

Затихает. Обмякает. Устала. Спать хочет.

Не боится. Не каменеет и не отползает.

Дает стереть слезы. Зацеловать глаза и щеки. По губам мазнуть.

Блять, хорошая моя, возвращайся. Умоляю…

Из меня рвется больше, чем позволяю себе сказать и сделать.

Сейчас — бессмысленно. Потом может быть. А пока бы просто вытолкнуть. Потому что мы с ней больше месяца уже вот так.

После долгой и бессмысленной борьбы она сдалась, не хочет ничего, а я продолжаю бороться. Но уже с ней за нее. Эгоистично и бешено. Хотя тоже… Точно я борюсь? Или натворил дел, а ложку — ей.

Злюсь на нее, на себя, на случай. На людей.

Наума. Ее семейку. Миллеров. Буткевича. Себя.