Лифт пищит, я слышу, как створки разъезжаются, только тогда открываю глаза.

— Сафие тебя очень ждет. Я ей сказал.

Киваю, даже не спрашивая: что?

Сказал и сказал.

В моей жизни был период, когда я мечтала вернуться в это здание. Только не знаю, кофейня на первом этаже еще работает или вместо нее давно что-то другое?

А ремонт в квартире он делал? Вряд ли. Тот был свежим. Красивым.

Узнаю длинный коридор с чередой дверей.

Жду, пока Айдар откроет свою.

В ноздри бьет знакомый запах. Такой же, как в нашем не нашем доме.

А еще мне кажется, что сердце трескается.

Я слышу голос своего ребенка.

— Анне приехала!

Сафие выглядывает из гостиной. Я ее вижу и мне… Слишком.

Дергаюсь, наверное. Потому что Айдар придерживает меня за руку и смотрит с опаской.

— Я устала, можно я посплю?

Спрашиваю, смотря в его плечо. Сама знаю, что глаза наполняются слезами. Не хочу этого.

Хочу ей радоваться. Отдавать себя. Как раньше. Как всегда. Но просто…

— Конечно…

Сафие несется на нас, я чувствую облегчение, когда Айдар меня отпускает. Приседает, ловит дочку. Встает вместе с ней.

Она тянет ко мне ручки. Я кусаю губы и отвожу взгляд…

— Анне устала, кызым.

— Хорошо, баба…

По моей щеке соскальзывают знакомые пальчики. Губы дергаются уголками вверх, но я сама себе не верю.

— Я по тебе скучала, мамочка…

Всхлипываю, зажимаю рот.

— Куда можно?

— Помнишь, где спальня?

Киваю.

Иду прочь, обнимая себя руками, чтобы не развалиться.

Боковым зрением отмечаю, что в гостиной под потолком зависли воздушные шарики. Расшатанные нервы не выдерживают.

Забираюсь на кровать, скручиваюсь. Сначала трясет. Потом отпускает. Засыпаю под доносящиеся извне тихие голоса дочки, бывшего мужа и еще кого-то.

И снова сплю… Сплю… Сплю.

Во сне мне хорошо. Во сне душа совсем не болит.

* * *Дни продолжают сменяться, а я — игнорировать их счет. Мой мир сужен до размеров спальни Айдара и хозяйской уборной.

Это — моя территория. Я провожу дни в ее пределах.

Из уважения к людям, которым почему-то не все равно, жива я еще или нет, дважды в сутки пинками гоню себя в душ и туалет. Иногда кажется, что я бы вообще не вставала, но тогда, уверена, меня вернут в больницу. А в больницу я больше не хочу.

Преодолевая полное отсутствие аппетита, ем бульоны. Сначала делала это самостоятельно, потом как-то снова стало не хватать сил. Унизительно, но теперь меня кормит Айдар или женщина, которая, по видимому, ухаживает за моей дочкой, пока я… Ещё бы знать, а что я?

Ей около пятидесяти. Она кажется мне добрым, душевным человеком, но и ее имя я запомнить тоже не могу. Какая же растяпа, Аллах…

Неумеха. Неблагодарщина.

Хороших слов я для себя не нахожу. Да и за что?

Мозг работает вяло. В конечностях нет энергии.