— Ты и меня не заслужил! Любви моей не стоишь, понял? Я без тебя справилась! Когда ты не мешаешь — у меня всё получается! А ты… Лучше бы меня кому-то другому тогда отдали.

Разворачивается, вылетает и хлопает дверью.

Как по голове вслед за вазой.

Ненавижу себя за медлительность и за нее. Промаргиваюсь. Веду по лбу — смотрю на пальцы. Отталкиваюсь.

Когда оказываюсь в коридоре — Айка уже у лифтов. Бьет по кнопкам, рыдает.

— Айлин, стой, — в ответ на мою просьбу — еще громче и отчаянней. Мотает головой и двигает дальше к лестнице.

Ругаюсь сквозь зубы.

Цель жизни сводится к необходимости ее поймать.

— Айка, пожалуйста. Я спиздел, слышишь? Я тебя не отпускаю.

Вместо того, чтобы хотя бы запнуться, она хватает тележку для уборки в номерах и с силой толкает на меня, а сама ускоряется.

Заскакивает за двери пожарного выхода. Я отталкиваю тележку и слышу щелчок замка.

— Блять.

Рывком подхожу и дергаю. Не поддается. Бью. Быстрый стук женских каблуков тревожит тишину пожарной лестницы.

Возвращаюсь к лифтам и тоже судорожно давлю на кнопки.

В голове — гул. Не знаю, что сильнее мешает соображать — удар или слова.

Какая нахуй другая?

Лифт пищит.

Шагаю в кабину. Зажимаю кнопку первого этажа. Жмурюсь и мотаю головой. Должен поймать. Но эта тварь тормозит через этаж."

"Или тварь — это я?

Кое-как доезжаю. В голове кружится меньше.

Вижу ее уже возле стеклянных дверей. Громкий плач. Туфли в руках.

— Айка!

— Не подходи даже! — оборачивается и кричит диким голосом.

Не слушаюсь, конечно.

Она — на улицу. И я за ней.

Бегом несется босая в сторону светофора.

Толкает людей. Хочет ближе к дороге и первой прочь.

Мне нужно держать рот на замке. Слова подбирать. Думать. Но я вижу, что от ее нового побега нас отделяет семь слишком быстро сменяющихся красных секунд.

Не сдерживаюсь.

Если любить ее — предавать себя. Похуй. Значит, предатель — я.

Кричу:

— Айка, нет!

Она оглядывается. Мотает головой, но я все равно приближаюсь. Осталось три секунды. Две…

Айка шагает на проезжую.

— Айка, блять! Машины!!!

Знаю, что шагнула бы куда-угодно, лишь бы от меня, а отпустить не могу.

Торможу, но поздно.

По спине каплями пота катится отчаянный страх, грудную клетку взрывает вина, виски — боль.

По второй полосе с ревом несется какой-то придурок.

Гвоздями в тело врезается скрежет тормозов.

Глава 33

Айлин

Я прихожу в себя уже в больнице. Первым ощущаю облегчение: выжила. Потом непонимание — а зачем?

Не знаю, сломались ли во мне какие-то кости, но сама я — полностью.

Почти ничего не понимаю. Не могу собраться. Думать не могу. Вокруг — суета. Много лиц и шума. Какие-то вопросы, медицинские манипуляции. Бесконечное внимание, от которого невозможно отказаться. Меня оставляют в покое только когда я делаю все, что было велено.

Из меня выкачивают тонну крови.