Плачет в потолок. Клянет.

Возвращается, ведет по лицу основанием ладони.

— А ты думал, я останусь твоей эксклюзивной шлюхой? С чего вдруг, Салманов? Ты в чем-то особенный?

Смеется, пугая до полусмерти.

Я не выдерживаю. Встаю. Она делает шаг назад. Выставляет руку. Оставляет между нами кресло.

— Он тебя заставил?

— А ты меня заставил?

Молчим. Слезы снова собираются. Я трещу и обваливаюсь вслед за стенами.

— Меня ебешь, а другую замуж.

Бред какой-то. Блять.

— Айка, стой ты… — Но похуй. Я могу хоть стоять, хоть лежать, хоть из окна прыгнуть, а ее уже несет.

— Я не заслуживаю такой ненависти, Айдар. И я не дам тебе Сафие. Ты отцовской власти над ней не получишь. Откуда я могу быть уверенной, что твоя ненависть не выплеснется на моего ребенка? Я знаю, как это, когда без вины ненавидит отец, а ты его очень-очень любишь… — Дыхание частит. Голос срывается. Я ловлю себя на том, что страшно. — Он тоже сначала был хорошим… Вы все сначала хорошие, пока перед вами не провинишься… — В горле сухо. В груди — больно. Смотреть на мир ее глазами — невыносимо. Но она продолжает: — Я думала, ты меня простишь.

Мне в этом мире больше не нужно было. Только Сафие и чтобы ты простил. Я делала всё. Я через себя переступила. Каждый раз — на горло. Но ты не собирался… Ты такой же… Я всю жизнь должна перед вами… То на коленях, то на брюхе. Ползти. Просить. У тебя. У отца. У этого… — Машет куда-то, как будто за спину.

— У кого?

— Да в задницу твои вопросы! — Снова кричит! Смотрит с ненавистью. Смахивает с лица слезы. — Вам всем от меня нужно тело. Это дурацкое тело. — Сжимает свою грудь. — Как будто во мне души нет… Как будто я не человек, а тряпка.

А я мать, Айдар. Я женщина. Я тебе ничего не должна, потому что ты свой долг не исполнил. Я никому из вас ничего не должна. И я не знаю, почему моего ребенка некому защитить… Почему меня некому… Ни отец не защитит. Ни муж. Ни брат. Ни друг. Но сама справлюсь. Понял? Сбегу. Лучше спрячусь. Ты меня не найдешь. И к Сафие я тебя не пущу. Ты ее… Ты быть ее отцом не заслужил.

Снова взгляд по комнате. Останавливается на дверном проеме. Я в голове слова прокручиваю. Возможно, именно из-за этого и торможу.

А она — нет.

Резкий выпад и толкает в меня креслом. Дальше — к двери.

— Айка, стой!

Выставляю руку наперерез, но не ловлю кисть. Выкручивает. Хватает с комода вазу и, не глядя, бросает.

Отбить не успеваю. Ловлю лбом.

Я знаю, что будет дальше. Она прямо в ночь и убежит. Это не слова на ветер. Это мой приговор.

Перед глазами — звезды. Череп как будто раскололся. Идти пытаюсь, но комната по кругу. Упираюсь в дверную раму и смотрю вслед. Она оборачивается у двери.

— Забудь меня! — Шипит.