А парень ведь и вечером стихами разговаривал, – припомнила я.

За ужином в столовой, щедро поливая спагетти томатным соусом «Барилла», Сенька бормотал себе под нос: «Приходила к ним Барилла, им Барилла говорила, говорила им Барилла, приговаривала», а перед сном, принимая так называемое пятое питание – стакан кефира с печеньем, – провозгласил вдруг: «Февраль. Глотать кефир – и плакать!» Тогда я не придала этому значения, а вот теперь встревожилась. Сонный детский голос, бормочущий в ночной тиши искаженные стихи, звучал пугающе.

Я подкралась поближе, потрогала Сенькин лоб – действительно, температура нормальная, – поправила на спящем племяннике одеяло и потянула за руку Натку, выводя ее в прихожую.

– Вы опять готовитесь к конкурсу чтецов? – спросила я, снова устраиваясь на своем наблюдательном посту в кресле у окошка.

– Бери выше! Мы готовим чтецкую программу. – Натка заняла второе креслице.

– А это что такое?

– О! Это, мать, очень важная вещь. – Сестра беспокойно завозилась. – Без правильно составленной и хорошо подготовленной чтецкой программы невозможно поступить в театральный вуз.

– Да когда вам еще в вуз-то! Сенька всего лишь второклассник!

– Время пролетит – не заметишь.

 – Розовый пони на груди Натки подпрыгнул – сестрица вздохнула. – И потом, на кастингах тоже, бывает, спрашивают чтецкую программу. А это стихотворение, басня и проза плюс попутно еще проверка речевых особенностей, а у нас же имеется легкая шепелявость…

– Шепелявость у вас из-за дырки от выпавшего молочного зуба. Скоро вырастет новый зуб – и не будет у вас никакой шепелявости, – успокоила я сестру.

– Ты предлагаешь ждать, пока у нас все зубы сменятся, а до тех пор не заниматься?!

– Я предлагаю не набивать ребенка рифмованными текстами под завязку, чтобы он не лопнул!

Мы посверлили друг друга сердитыми взглядами.

Натка сдалась первой – она выдохнула:

– Это не я его набиваю, а в школе звезд… Нас, родителей, на занятия не пускают, так что повлиять на учебный процесс не получается. Я ведь даже не вижу, как их там учат!

– Зато слышишь, чему их там учат, – кивнула я. – Вообще-то хорошему: Тютчев, Есенин, Лермонтов, Пастернак… Барилла откуда была, я не узнала?

– Из «Бармалея» Чуковского, только там она была гориллой.

– Итак, она звалась гориллой! – с чувством продекламировала я, и Натка посмотрела на меня с укором:

– И ты, Брут!

Таинственно скрипнула дверь и приоткрылась, пропуская ловкую гибкую фигурку.

– Ой, а что это вы сидите тут, не спите? – удивилась Сашка.

– Уж полночь близится, а дочери все нет! – ответила я с претензией.

Натка нервно заржала, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить своего собственного сына.

– Странные вы какие-то, – сказала Сашка и прошла в ванную.