Вчера от них ушел… — При последних словах он низко опустил голову и громко выдохнул, как бы собираясь с силами, а потом вдруг посмотрел прямо на меня. — А вам, если не верите, вам не надо было и приходить сюда. Вот… — добавил он и, всхлипнув, отвернулся."

"— Эх ты! — беззвучно прошептал мне Фимка и покрутил пальцем около виска.

Я отмахнулся от него. Тоже мне умник нашелся! Хотел бы я знать, понял он хоть что-нибудь из сказанного мальчишкой или нет? Я, честно говоря, ничего не понял. То этот пацан говорил, что ждет маму, а теперь получается, что она у него вон как далеко. И еще какая-то тетя Клава, при чем она здесь? А потом, лестница! Я вначале подумал, что лестницу мать этого пацана под ботву спрятала, но ведь с Камчатки даже самолетом долго добираться. Да и зачем ей лестницу прятать. Но ведь кто-то должен был ее спрятать? Мальчишка этого сделать не мог, иначе он не был бы на чердаке. А теперь он вот-вот расплачется, и я, оказывается, во всем виноват. Нет, я чувствовал, что пацан не врет, но ясности никакой не было.

— Ты это… Ладно тебе, — сказал я ему. — Меня Пашкой зовут. А тебя?

— А меня Алёша, Алёша Анин. — Он шмыгнул носом. — Это у меня фамилия такая — Анин.

— Понятно. Ты это… — я тронул его за плечо, — не обижайся.

— А я не обижаюсь, — ответил Алёшка и так здорово улыбнулся, как будто я ему что-нибудь подарил. — А тебя как зовут? — спросил он у Фимки, но Фимка не успел ответить.

— Эй, вы! Черти полосатые! — раздался с улицы голос дяди Васи.

От неожиданности мы даже вздрогнули, потому что из-за Алёшки почти забыли, что нас стерегут внизу.

— Я тут ночевать не собираюсь! — кричал сторож. — Слышите? Даю минуту. Не слезете — кочерга вам в бок! — иду за родителями. Все!

Мы переглянулись.

— Это называется ультиматум, — грустно сказал Фимка и опустил голову так, что его черные волосы закрыли лицо.

Я понимал его. Если дядя Вася приведет родителей, то нам с Фимкой будет очень плохо. Самое главное, что мы и сделать ничего не сможем, без лестницы отсюда не слезешь. Будем сидеть, как в мышеловке, и дожидаться, когда нас снимут с этого идиотского чердака.

— Паша, а что такое «ультиматум»? — спросил Алёшка.

— Ну, как тебе сказать, — вздохнул я. — Ну это когда тебе хотят сделать больно, а ты должен согласиться на это. Потому что если не согласишься, то еще хуже будет.

— Тогда надо соглашаться.

— На что? — не понял я.

— Ну… на первое, — пояснил Алёшка, — второе ведь хуже будет.

— Это как сказать, — возразил Фимка. — Тут и первое и второе о-го-го! Дядя Вася знаешь как уши крутит!..

— Постой-постой! — внезапно осенило меня. — Если родители придут, то уши нам, может быть, и не накрутят, но будет еще в тысячу раз хуже! Если они придут, то вся наша жизнь пойдет насмарку.