– Можете убираться, мне все равно! Вы мне не нужны!

Она слышала, как захлопнулась дверца машины, бешено взревел мотор, машина развернулась и исчезла в лабиринте улиц.

Когда она ввалилась в квартиру, она чувствовала себя опустошенной, полумертвой. Не потрудившись даже зажечь свет, она, спотыкаясь, прошла в темноте до спальни, села на кровать и позволила себе наконец роскошь поплакать – сначала она плакала потихоньку, затем ее всю сотрясли глубокие изматывающие душу рыдания, которые довели ее до полного изнеможения.

Она ведь чувствовала, что дело идет к такому концу, думала она. Разве она не знала с самого начала, что за человек Морган? Она могла бы написать книгу о бессмысленности вступления с ним в связь, но, несмотря на это, ее, помимо ее воли, влекло в расставленную им паутину, и в момент, когда она могла бы ускользнуть от него, она предпочла стать его любовницей. Смотри фактам в лицо, думала она, когда чистила зубы и разглядывала свое опухшее лицо в зеркале, ты вела себя как томящаяся от любви девочка-подросток, неспособная убежать от своих собственных чувств.

Она понимала, что ее мгновенное решение уйти с работы было единственной остававшейся у нее сейчас возможностью. Она позвонит и скажется больной, а тем временем закажет билет на ближайший рейс в Лондон.

Нестерпимой была мысль о том, что она больше никогда не увидит Моргана, его тяжелый медлительный взгляд во время акта любви, никогда не услышит низкого тембра его голоса.

Спала она беспокойно, ее преследовали яркие тревожные сновидения. Проснувшись утром, она чувствовала себя так, будто не спала вовсе."

"Первым делом она упаковала свои вещи, бросая их как попало в чемоданы, которые она так и не удосужилась заменить и которые казались еще более ненадежными, чем раньше.

Работа быстро спорилась. В последние месяцы она накупила довольно много одежды, но не приобрела ничего громоздкого. Сейчас она благодарила бога за это, так как в ее чемоданах не оставалось места ни для чего другого.

Она понимала, что должна будет рассказать о своих планах Дженни, и сделала это с тяжелым сердцем.

– Но ты не можешь так поступить, Грейси! – плакалась она в трубку. – Я хочу, чтобы ты была со мной, когда родится ребенок!

Грейси нахмурилась. Она ожидала этого события почти с таким же нетерпением, как ее сестра, и ей было больно оттого, что она не сможет в эти первые мгновения побыть с племянницей.

– Я приеду, – сказала она неуверенно. Когда я смогу думать о Моргане рассудочно, добавила она молча для самой себя. – Ты же знаешь, что Лондон это не край света!

Положив трубку, она поняла, что последний шаг сделан. Отступать некуда, даже если бы она и пожелала дать обратный ход.