Очевидно, он не видел, как Алике проследовала за ней в туалет, а у Грейси не было намерения просвещать его в отношении содержания их беседы, если это можно было назвать беседой.

– Я просто почувствовала себя неважно – вот и все. Я, должно быть, выпила больше, чем могла. Я просто хочу лечь спать. Одна. Без удовольствия быть в вашей компании. – Она повернула ручку двери, настраиваясь уйти от него и не выдавать своих чувств.

– Не торопитесь, Грейси.

В его голосе слышались угрожающие нотки, но это нимало ее не, беспокоило. Он причинил ей боль, и он не мог сделать ничего больше, что ухудшило бы ее и без того плохое самочувствие. Конечно, думала она горестно, она откладывала встречу с неминуемой судьбой до тех пор, пока судьба сама не сделала первый шаг. Поэтому мне некого винить, кроме себя самой. Но от этого ее гнев не становился меньше.

– Если вы хотите что-нибудь еще сказать, тогда поторапливайтесь. Я просто должна идти к себе и остаться одна. – В ее тоне слышались нотки многострадального терпения, и казалось, что в любой момент она взглянет на часы и зевнет. Она видела, что это ему было не по нраву. Его глаза сузились и бешено сверкали, казалось, он готов был ее задушить.

– Кто вы такая? Что вы думаете о себе? – хрипло пробормотал он. – Или вы думаете, что, раз мы спим вместе, вы имеете право обращаться со мной как деспотичная собственница?

– Я никогда так не поступала Его обвинение причинило ей боль, потому что она специально избегала всего того, что могло показаться стремлением к обладанию им. Она согласилась на связь с ним на его условиях, потому что любила его.

Он никогда не даст вам никаких обещаний, вспомнила она слова Алике. Она была права. Не на это ли он намекает сейчас?

– А что вы делаете сейчас? Грейси цинично рассмеялась.

– Никто для вас ничего не значит, не так ли? – неожиданно для себя спросила она, желая услышать раз и навсегда ответ из его собственных уст. – Вы хотите, чтобы отношения строились по вашему вкусу, хотите брать от них то, что вам нужно, а на все остальное вы плевать хотели!"

"– Задумайтесь на минуту над тем, что вы говорите. – Голос Моргана становился все более сердитым. – Вы ведете себя, как будто вы моя жена! Я должен огорчить вас, но вы не моя жена и не можете заявлять на меня свои права.

– Я это понимаю, – отпарировала она. Ей показалось, что ее голос доносится до нее из далекого далека, уносимый на гребне мучительной ярости, от которой ей хотелось побольнее ударить его. – А кто-нибудь когда-нибудь заявлял на вас права? И заявит ли в будущем?

– Нет.

Они гневно смотрели друг на друга в полумраке машины. Его серые глаза были похожи на кремень.

– В то, что я могу предложить, не входят обязательства, – сказал он грубо. – Я видел, как погиб мой отец от любви.