Она объяснила причину своего внезапного отъезда из Нью-Йорка лишь в общих чертах, чтобы, с одной стороны, оградить сестру от ненужных волнений, а с другой – защитить себя. Она не очень-то разбиралась в медицине, но знала, что беременных женщин надо оберегать от эмоциональных потрясений. Кроме того, она всегда может написать ей письмо и рассказать всю правду, когда ее боль утихнет. Остальная часть дня прошла в каком-то тумане, как при замедленной киносъемке. Во всем чувствовалась какая-то нереальность. Это ее поражало. Она расставалась с единственным человеком, которого она любит и будет любить, но она была как будто в оцепенении и не испытывала никаких чувств.

Утром следующего дня она позвонила на работу и поговорила с одной из других секретарш, которая сказала ей, что Морган на встрече за завтраком с клиентами.

– Вы не могли бы передать ему, что я не буду сегодня на работе? У меня что-то не в порядке с желудком. – И тут же она добавила:

– И если меня не будет завтра, то по той же причине, но я обязательно приду в среду.

– Обязательно передам. – В трубке слышно было, как она жует. Интересно, что кушает Катя на этот раз. Казалось, что Катя ест всегда, хотя она обладала на зависть изящной фигурой. От мысли о еде Грейси стало нехорошо. Какая стандартная реакция, цинично подумала Грейси, кладя трубку. Не может есть, не может спать, что же дальше? И все из-за человека, который, по всей видимости, в свое свободное время даже не задумывался о ней.

Она добралась на такси до аэропорта Кеннеди и сумела взять билет на значительно более близкий рейс, чем ожидала. По-видимому, в последнюю минуту кто-то отказался от билета, и Грейси попала на это место.

Садясь в самолет менее чем через два часа, она чувствовала себя в положении беглеца.

Почему? Это известно только одному господу богу, подумала она. Неужели она предполагает, обернувшись, увидеть несущегося к ней со всех ног через весь аэровокзал Моргана с цветами в руке и словами вечной любви на устах? Так бывает только в сентиментальной рекламе и детских мечтаниях.

Она успокоилась только тогда, когда самолет оторвался от земли. Очень тучный бизнесмен, сидевший рядом с ней, пытался завести разговор, но Грейси отвечала на его вопросы с таким явным отсутствием энтузиазма, что он наконец уткнулся в газету, оставив ее со своими мыслями. А мысли к ней приходили нежеланные и уходить не собирались.

Она говорила себе, что все пойдет своим чередом и что со временем этот отрезок жизни забудется и она двинется вперед. Она не первая страдает от разбитого сердца. Это не смертельный случай.

Перед началом показа кинофильма от недостатка сна и измотавших ее переживаний Грейси почувствовала сонливость.