Ради своего малыша, ради нашей с ним безбедной жизни.

Но кроме браслета в сейфе лежит приличная сумма денег. Настолько большая, что я возмущена до глубины души.

И как это понимать? Зачем палач так упорно пытался внушить мне, что он беден как церковная мышь? Неужели только для того, чтобы был повод надо мной поизмываться? Зачем он мучил этим и меня, и себя, изображая из себя бедного королевского палача?!

В горечах я хватаю несколько купюр и засовываю их себе в карман. Но почти сразу возвращаю их на место.

Нет, я не воровка! Я взяла у него лишь свое, а чужого мне не нужно.

Мне хватит и тех денег, которые я выручу за браслет.

Я закрываю дверцу сейфа и благодарю судьбу за то, что сделала меня ведьмой. Потому что в такую удачу я не верю, невозможно открыть сейф ударом кулака. Если только ты не ведьма. Так что если у девушки имеется колдовская сила, и если её хорошенько разозлить, то и женский кулак может сотворить настоящее чудо…

Я собираю в дорожную сумку самое необходимое и ложусь спать. Если, конечно, это можно назвать сном. В итоге последняя ночь в этом доме становится для меня сущим наказанием.

Ведь я лежу без сна до самого рассвета, а на заре достаю свои сбережения и прячу их в лиф платья.

Ухожу со двора, не оглядываясь. Но прежде чем скрыться за ближайшим холмом я не выдерживаю и оглядываюсь на свой дом.

Мое лицо сейчас мокрое от слез. Я невольно представляю себе, как палач станет звать меня по имени, как будет метаться из комнаты в комнату…

Возможно, он даже и не бросится за мной в погоню. Ведь сейчас у него много денег, и ему уже не нужна бесплатная кухарка. Тем более, ему ни к чему чужой ребенок.

Несмотря на огромное желание сесть в дилижанс, направляющийся до самой границы, я не рискую. Решаю добираться туда на перекладных. И в первом же городе я нахожу приличную ювелирную лавку.

На всякий случай оглядываюсь по сторонам и вхожу туда с выпрыгивающим от волнения сердцем.

На звон дверного колокольчика ко мне выходит хозяин лавки:

— Что желает достопочтимая кортесса?

— Продать браслет, — небрежно роняю я, чтобы он не догадался, в каком отчаянном положении я сейчас нахожусь.

Но едва он видит браслет, как в глазах ювелира появляется хищный блеск.

Он чуть ли не выхватывает украшение из моих рук и начинает жадно его рассматривать через специальное увеличительное стекло."

"— Неплохо, неплохо… старинная вещь. Увы, некоторые камни безнадежно испорчены, поэтому я не могу предложить вам за него больше пятидесяти флантимов…

От волнения я даже не могу трезво мыслить. Но не я одна, ювелир тоже заметно нервничает. Настолько, что даже не обращает внимания на нового посетителя, который входит под мелодичный звон колокольчика.