Но, несмотря на это мы с Таддеусом сидим напротив друг друга, и это в тысячу раз невыносимее, чем ехать в переполненном экипаже.

Я бесконечно долго смотрю в окно, потому что не осмеливаюсь встретиться с палачом взглядом.

Знаю, он смотрит на меня сейчас с осуждением и злостью. Для этого даже не нужно быть ведьмой. Я это чувствую кожей, отчего моя бедная щека уже горит огнем.

Конечно, палач понятия не имеет, почему я так поступила. Сначала моя неудачная вылазка на ярмарку, теперь еще и это… Наверняка я кажусь ему сейчас неблагодарной тварью, ведь он в последнее время делал все, чтобы сделать мое пребывание в его доме приятным.

Но когда за окном появляются знакомые мне виды, я вдруг с предельной ясностью понимаю, что дальше молчать нельзя.

— Таддеус, отпусти меня. Мы приносим друг другу лишь несчастья. — Как ни странно, мой голос даже не дрожит, словно я уже устала его бояться. — Не спорю, я была невыносима. Но и вы с моим отцом поступили неправильно! Нельзя вот так взять и вычеркнуть дочь из своей жизни!

— Но он это сделал, — глухо замечает палач, будто не слышал мою просьбу.

 — К тому же, он вычеркнул тебя не только из своей жизни, но и из сердца.

— Отец всегда был злопамятным. Наверное, все короли такие, но рано или поздно он меня все равно простит, я это знаю. Тем более, меня он всегда любил больше, чем Дегарра… Потому что мой братец уже сейчас ждет не дождется, когда ему достанется трон. Папа же не дурак, уж он-то как никто другой знает своего сына. Получается, у отца никого нет кроме меня.

— Уже есть…

— Что ты этим хочешь сказать? — пораженно выдыхаю я, отказываясь в это верить.

Потому что возвращение в Великую Грейсстанию было моим запасным вариантом."

"Я часто перебирала в памяти воспоминания Даниэлы об её отце и понимала, что Вергелиам II хоть и слыл мудрым королем, но до хорошего отца он явно не дотягивал. Власть и его королевство всегда стояли у него на первом месте. А потакал он капризам своей дочери только по одной причине — Даниэла напоминала ему его покойную жену, которую он, судя по всему, очень любил. А инфанта этим бессовестно пользовалась. Крутила принцами и королями, которые приезжали к ней свататься, как хотела.

— Едва мы с тобой покинули Великую Грейсстанию, как твой отец женился на вдовушке, которая моложе его в два раза…

— На Розалинд?!

— Да, так теперь зовут вашу новую королеву.

На какое время я впала в ступор.

Эта Розалинд уже несколько лет вертелась при дворе. Об её желаниях было несложно догадаться, потому что она всегда бросала на отца пламенные взгляды. Но Даниэла почему-то думала, что эта предприимчивая особа совершенно не волновала короля.